Передняя дверь была открыта. Она закрыла ее и заложила на засов, успев заметить палку Саймона на полу холла. Значит он бежал со всех ног и успел спастись.
На лестничной площадке она бросилась к окну и посмотрела в сторону земляных валов.
Между домом и лесом мифаго все еще горели огни. Двигались неясные фигуры.
— Я еще не готова, — прошептала она. — Гарри! Я еще не готова идти. Я еще не отметила Сломанного Парня.
Белая тряпка на конце рога. Она ясно вспомнила образ из видения. Ее крестильная сорочка, белая полоска, привязанная к рогу оленя. Вот то, что на обязана сделать. Первым делом! До того, как уйти!
Она бросилась в свою спальню.
Аккуратно закрыв за собой дверь, она какое-то время прислушивалась, а потом повернулась к окну, намереваясь увидеть, что творится в саду.
Там стоял мужчина и она закричала. В то же мгновение мужчина пошел к ней. Веточки боярышника, привязанные к его волосам, слегка шелестели. Он остановился посреди комнаты и протянул испуганной девочке какую-то маленькую вещь.
Таллис успокоилась. При слабом наружном свете она увидела, что окно за ним открыто и это тот самый мужчина из сада.
И он держал Куклу Найди Меня Опять!
— Я закопала ее в поле, — прошептала девочка.
Широкая ладонь взяла ее маленькую и вложила в пальцы испачканный землей кусок дерева. Оказалось, что он совсем не высок. И от него пахло листьями. Маска на его лице была сделана из мягкой звериной кожи, покрытой черной мехом...
— Ты Боярышник, — тихо сказала Таллис. — Я думала, что ты мой друг.
Боярышник тряхнул головой. Широкие губы, видимые из-под маски, растянулись в странной улыбке. И в нем было что-то очень знакомое. Он протянул руку и снял колючие ветки с ленты, опоясавшей голову.
— Я оделся, чтобы выглядеть, как Боярышник, — мягко сказал он. — Но все еще друг.
Его голос... он отозвался в сознании Таллис... навязчивый звук... такой знакомый...
Он поколебался и добавил:
— Хорошая защита от пожирателей падали.
Таллис вздрогнула. И не только от звука его голоса. Он говорил по-английски! Она ожидала услышать чужую речь лесных созданий, мифаго. Эта неуклюжая, но понятная речь удивила ее.
— Ты говоришь по-английски, — зачем-то сказала она.
— Конечно. Это язык моего отца.
Таллис задумалась.
— А на каком языке говорит твоя мать?
— Амбориосканти, — ответил Не-Боярышник.
Таллис сглотнула.
— Никогда не слышала о таком.
— Ничего удивительного. В этой земле на нем не говорят уже многие поколения. Амбориосканти означает тени-в-камне. Так называл себя народ, построивший огромные каменные сооружения; там из каждого камня глядит лицо мертвого. Моя мать была легендарной дочерью их великого предводителя. Ее звали Элефандиан. Быть может в вашем мире еще рассказывают о ней истории, хотя мой отец в этом не уверен. Тем не менее ее история ужасна, и ужасно закончилась. Отец знал ее совсем не долго, несколько лет; потом сердце леса призвало ее и она исчезла. У меня остались о ней очень слабые воспоминания...
— Как печально... — прошептала Таллис. Ее глаза привыкли к темноте, и она сообразила, что юноша — тот самый Юный Олень, которого она видела год назад и в честь которого назвала Ручей Охотника. Однако сейчас на нем было больше одежды: мешковатая рубашка, быть может шерстяная, и короткие штаны, сшитые из неровных полосок кожи и льна, странный и нескладный наряд.
Но этот голос... он все еще шептал в ней. Она уже слышала его, точно. Она знала этого человека, по другому месту, и, возможно, даже сейчас она могла бы вспомнить, где оно находится, но все произошло так неожиданно...
— Последний раз, когда я видела тебя, — сказала она, — на тебе были только маска и сапоги.
Юный Олень засмеялся.
— Тогда я не знал тебя. В тот момент я провел в этом запрещенном мире всего несколько дней, и умирал от голода. Тот олененок спас мне жизнь.
— Но почему на тебе почти ничего не было?
— Почему? Во время охоты рога и маска помогают мне думать как зверь, а сапоги из звериной кожи — двигаться, как зверь. Земля, покрывающая кожу, помогает мне прятаться. Только так можно убить оленя.
— А сейчас, ты тоже охотишься? — храбро спросила Таллис. — Почему ты носишь маску?
Он снял маску, блеснули зеленые глаза. Он обеспокоено поглядел на девочку, увидел ее изумление и слегка улыбнулся, одними губами.