Он улыбается и кладёт ладонь на её щёку, слегка поглаживает большим пальцем, чтобы успокоить и вскоре уходит. По дороге вдруг его посещает мысль: а зачем он вообще это сделал... Но её сразу же затмевают десятки других мыслей.
***
Роланд осматривает найденные бумаги, читает письма. Кажется, ничего необычного. Среди прочих попадается относительно недавнее, среди строк узнаётся знакомое имя. Имя, которого не должно быть в письме советника.
— Он вёл переписку с Фридрихом, — заключает наследник, показывая письмо Лансу, тот снова пробегает взглядом по строкам, что днём ещё ввели его в долгий ступор. — О чём он мог переписываться с врагом?
— Раз это только ответ, мы ничего не можем предположить, здесь ничего конкретного, — он пожимает плечами, прокручивая в голове другие увиденные бумаги. Подсказка где-то совсем близко. — Договор о древних руинах упомянут, и не только здесь...
— Кажется, мы не нашли чего-то ещё... — принц опирается на стол, снова бегая глазами по другим письмам. Договор, заключённый ещё при основании королевств, договор, на котором стоит их хрупкий мир, снова всплывает сейчас. Для чего?
— Значит, нужно просмотреть записи переговоров, в них наверняка будет ответ, — юноша кивает.
— Если записи этих переговоров ещё существуют, — усмехается наследник и отходит, потирая переносицу.
— Его жена, кажется, ни о чём не подозревает, уверена, что он не виновен, — вспоминает юноша увиденную сцену. Женщина выглядела искренне удивлённой. — Видимо, у него совсем малый круг посвящённых.
— Оттого сложнее будет напасть на след...
— Я так не думаю, — Ланс достаёт из рукава спрятанное ранее переданное письмо и протягивает принцу, он сразу читает и довольно улыбается.
— Это передал воин, который по вашему приказу ведёт слежку в ордене. — объясняет, складывая руки перед собой. — А ещё Кристина сказала, что к ней приходил тот самый человек, и за ним удалось также установить слежку.
— Смотри-ка, крысы засуетились, — Роланд смеётся и садится у камина, чей огонь отражается и в его глазах. — Ну, посмотрим...
***
Едва солнце скрывается за горизонтом, в домах зажигаются первые огни, дороги пустеют, жизнь продолжается за дверями, вдали от чужих глаз. Но в пабе в конце улицы жизнь только начинается: внутри не так много людей, но кто-то уже совсем пьян.
Сюда входит высокий мужчина среднего телосложения, осматривается, подходит ближе к барной стойке, скидывает капюшон плаща, проводя рукой по коротким тёмным волосам и неаккуратно отросшей щетине. Над бровью застыли шрамы прошедших битв, на лбу морщины от тяжести лет. Он кивает бармену и садится в углу рядом с молодым парнем, который обнимает какую-то девицу. От пристального взгляда мужчины юноша отпускает девушку, напоследок ещё раз скользнув рукой под верхней юбкой по её бедру.
— Веселишься, значит? — не сдерживается мужчина и небрежно хлопает его по ноге, заставляя повернуться к себе.
— А что, разве запрещено? — отвечает пьяным голосом с наглой улыбкой, зачёсывает назад русые волосы.
— Сейчас не время для твоих фокусов, — несдержанно шипит старший, наклоняясь ближе, и продолжает, ещё раз оглядываясь. — Иосифа выслали, весь совет трещит, по городу проверки и обыски, не сегодня-завтра придут и в корпус, а ты ведёшь себя, как ребёнок...
— Что, испугался, генерал? — юноша усмехается, облокачиваясь на барную стойку. — Не бойся, папочка всё контролирует...
Мужчина со всей силы хватает его за колено и дёргает на себя, так что тот чуть не падает со стула и кривится от внезапной боли.
— Приди в себя, наконец. — говорит тихим низким голосом, смотрит на испуганного юношу из-под нахмуренных бровей. — Ты ещё не понял свою роль? Очнись. У нас всех теперь один путь, и в конце его либо трон, либо верёвка.
— Да понял я, понял... — быстро проговаривает, он всё пытается освободиться из железной хватки воина, и тот убирает руку.