Выбрать главу

Принц тут же хватает его лицо одной рукой, с силой сжимая свод челюсти.

— Не смей касаться даже памяти моей матери, — чеканит ледяным шёпотом, от которого пробегают мурашки. — И передай привет своему наследнику. — добавляет и убирает руку, наблюдая за постепенным осознанием в глазах, за тем как рушится этот карточный домик...

— Увести.

Стража выводит мужчину за дверь, не взирая теперь на его попытки вырваться. Пока вокруг снова начинают шептаться, наследник смотрит на одного из рыцарей и молча кивает головой в сторону. Тот разворачивается и идёт с другими выполнять ранее данный приказ. Они хватают другого советника, что сразу начинает громко сопротивляться.

— Что вы себе позволяете?! Вы не имеете права! Это ошибка! Ваше высочество, прошу, это ошибка! — крики барона постепенно растворяются за дверью.

Роланд поворачивает голову к Астрид, что только теперь опускает руки от лица, поднимает взгляд в ответ, полный ужаса и сочувствия. Она осторожно тянет руку и уже размыкает губы, но принц отворачивается и выходит в коридор. За спиной снова усиливается шум голосов, от которых гудит голова, перед глазами рябит, а ноги сами несут вперёд.

В дверях лазарета он осматривается, видит единственную занятую постель и лекарей вокруг неё. Едва заметив вошедшего, все молча выходят, открывая взгляду вид, от которого снова сводит всё внутри.

Он медленно подходит и опускается на колени перед узкой кроватью, дрожащей рукой гладит отца по волосам, кладет другую на грудь, надеясь услышать... Может ему просто показалось?..

— Прости, — шепчет почти без сил, вздыхает и зажмуривается, прогоняя пелену с глаз. — Я не успел...

Он снова поднимается на автомате, отворачивается, идёт к столу, на котором среди инструментов и склянок лежит открытая книга. Это записи главного лекаря. Записи о болезни короля...

***

— Что скажешь? — король смотрит на лекаря. Он молчит, бегает глазами, подбирая слова. Это может значить лишь одно. Филипп вздыхает, уже приняв свою судьбу и тихо спрашивает:

— Сколько мне осталось?

Дориан сдается. Бессмысленно спорить.

— Может... Пара недель... — озвучивает правду и вздыхает, закрывая сумку. Тяжесть наполняет комнату в гробовой тишине. И снова лекарь должен её нарушить. — Я обязан сообщить принцу...

— Нет, — отрезает король без малейших сомнений, не отрывая взгляд от окна. — Никому ни слова. Дай нам насладиться праздником...

Дориан был и рад не сообщать сам тяжкие вести остальным. Но не раз жалел, что не ослушался и в этот раз. И пожалел теперь ещё раз, застав принца над своей открытой книгой.

Он вздыхает на пороге и молча подходит к столу, встав напротив.

— Ты знал, — тихо говорит принц, уже безразлично перелистывая страницы, — Знал, что он умирает... Знал и ничего не сказал.

— Я до последнего делал всё, что было в моих силах, — отвечает, также смотря на собственные записи, — Адальман также подтвердил мои опасения.

— И он тоже промолчал...

— Это был приказ короля.

Роланд останавливается и поднимает взгляд на лекаря, не верит, отец бы не стал скрывать. Но нет, факты говорят об обратном. Но почему? Это так жестоко... Хотя... Что бы изменилось, узнай он правду? Адальман был его последней надеждой, и не помог, к тому же солгал, глядя в глаза...

Юноша снова опускает взгляд, вздыхая, снова листает назад записи, отслеживая по неделям, как ухудшалась болезнь. Ему уже тяжело читать, он хмурится, представляя описанные боли, игнорирует речь лекаря, улавливая лишь некоторые слова о том, как он тщетно пытался и что пробовал...

Взгляд хватается за дату на очередной странице. Шесть месяцев назад. Ниже запись стандартного осмотра.

"Острых симптомов нет"