Как точно. И следующие записи повторяются каждую неделю. С каждым разом описание подробнее, с лекарствами и процедурами.
Шесть месяцев.
"— Я не могу сказать, что это, однако, это не заразно..."
Он знал с самого начала. И знал, что это яд. Не пытался лечить, только следил за результатом.
"— Берегись, Роланд... Близко враг..."
По затылку пробегают мурашки от осознания, принц медленно поднимает шокированный взгляд, заставляя и Дориана замереть.
— Ты его отравил?.. — выдаёт почти шёпотом внезапную мысль, надеясь, что это лишь его бред...
Почему он молчит? Почему не оправдывается? Не возмущается, что ему не доверяют? Почему смотрит с таким ужасом? Как долго он молчит... Ну же, скажи, что это ложь, кричи о том, что ты не виновен...
— Я не знал, — отвечает мужчина, словно это даётся ему с большим трудом. — Я должен был только наблюдать... Речь не шла об убийстве, но я слишком поздно понял... Я пытался исправить, но не смог...
Роланд опирается руками на стол, не сводя глаз с лекаря. Ему не послышалось? В ушах шумит...
— Я не мог помешать, моя семья...
— Как ты мог?.. — перебивает так же тихо, не желая больше слышать оправдания, в них нет ни капли смысла. — Как ты посмел?..
— У меня не было выбора, — отвечает, качая головой, и закрывает глаза. — Простите...
Наследник хватает его за воротник и тянет на себя, сжимая ткань до белых костяшек. Мужчине приходится опереться на стол, он пытается избежать взгляд, полный гнева, опускает глаза. Принц сжимает челюсти и шумно дышит, ярость кипит внутри, пульсирует в висках, а перед глазами пелена выступающих слёз, вот-вот вырвутся. Он сжимает вторую руку в кулак, не отрывая от стола, но вместо удара лишь отшвыривает лекаря назад, так что тот прилагает усилие, чтобы не упасть. Юноша выпрямляется, убирая руки за спину, пытается восстановить дыхание, заставляет себя успокоиться и только после говорит, медленно и твёрдо:
— Убирайся из столицы завтра же. И больше никогда не смей возвращаться. Иначе я своими руками задушу тебя.
Дориан закрывает глаза, принимая приказ.
— Пошёл вон, — добавляет принц с презрением. Мужчина спешно выходит за дверь, а Роланд шумно выдыхает и зажмуривается, почти падая руками на стол.
Это кошмар, просто кошмар, просто абсурд, этого не может быть, очнись, Роланд, проснись, ПРОСНИСЬ ЖЕ!..
Он снова отходит, оборачиваясь, смотрит на тело отца. На секунду в сознание врывается обида: как он мог скрывать?.. А следом понимание: он бы ничего не изменил.
"— Надеюсь, ты меня простишь..."
Обида превращается в ненависть за собственное бессилие, презрение. Если бы только он заметил раньше, если бы был внимательнее, если бы не расслаблялся, не отвлекался...
«— Боюсь, что если расслаблюсь на секунду, она сметёт меня и даже не даст подняться...»
Принц снова оттягивает в сторону воротник, что с каждой минутой сильнее душит, глаза застилают слёзы, а дышать всё труднее.
Он выходит в коридор, поворачивает в сад, на ходу срывая ненавистный платок с шеи вместе с пуговицей, продолжает просто идти вперёд, толком не видя дороги, хватает ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба... Никогда бы не подумал, что бывает так больно дышать. Словно весь замок разом рухнул на грудь, не даёт вздохнуть, давит, сжимает, и кто-то сверху втаптывает в землю. Вот-вот воздух закончится, нового не будет, останется только рухнуть на землю и ждать конца.
На одной из дорожек юноша, наконец, падает на колени и выпускает остатки воздуха. И с первым же вдохом, крепко зажмурившись, кричит из последних сил, так громко, чтобы весь мир услышал, срывает голос. Опирается руками на землю и снова выдыхает. Силы закончились. Он осторожно вдыхает, словно пробует, не отравлен ли воздух. Отравлен, иначе не было бы так больно. Но теперь дышать можно, теперь не страшно. Должно быть он и сам уже умер...