В какой-то момент он осторожно садится на краю постели и просто смотрит в окно. Небо уже начинает светлеть перед первой зарёй, лёгкий ветер едва треплет волосы. Принц встаёт, не глядя берёт первый же плащ, кажется, его походный, накидывает на плечи и тихо выходит из покоев.
***
Рассвет медленно отгоняет мрак ночи, лучи озаряют башни дворца, постепенно добираясь до площади перед ним, где выстраиваются рыцари, чья броня блестит на солнце и слепит бликами четверых пленников, которых выводят из глубин темницы. Их ведут к помосту виселицы, где свисают петли, а через них, словно с издёвкой, проходят солнечные лучи. Это последние лучи, которые они увидят. Палач надевает петли на шею каждого, затягивает узел с противным скрипом верёвки, что оповещает о скорой кончине. Каждый шепчет себе под нос свою молитву, но ещё не каждый смирился.
Через двери замка выходит стража, за ними следует принц, медленно спускается со ступеней и идёт ближе к виселице, оставляя остальных позади, за ним идут лишь двое, смотрит на приговоренных с безразличием. У каждого на лице свои эмоции, но страх никто скрыть не может. Он останавливает взгляд на герцоге, что меньше других жалеет о содеянном. Буря гнева и желание мести ещё плещутся где-то в глубине души, на самом дне, но куда сильнее ощущается пустота. Хоть юноша и держится, вся его боль отражается на измученном без сна лице, в красных от слёз глазах, на помятой рубахе, на едва заметных грязных следах на коленях...
— Окажите честь, — подаёт голос Иосиф, словно просит что-то обыденное. — Ваш дед вершил приговор своим мечом.
Просит о чести. Чести быть убитым от руки короля.
Многие годы прошли с первой увиденной казни, когда маленький Роланд шёл за отцом таким же ясным утром. Тогда петлю затянули на шее разбойника, что окрестил бравым делом грабить со своей шайкой дома и резать без разбора господ, намереваясь дойти и до дворца. Вместо мольбы о прощении он кричал о правосудии и смеялся, пока, наконец, не рухнул в этой петле.
Из книг и рассказов учителей Роланд знал о рыцарских битвах, о том, как на полях мужчины падали от мечей, стрел или кинжалов, знал о крови, что заливала траву и смешивалась с грязью, но о верёвке он ещё не знал, потому не до конца понимал, что именно увидел.
— Меча достойны воины. — объяснял Филипп, уводя сына прочь от места казни. — А трусов и предателей ждёт верёвка.
Эта фраза снова вспомнилась сейчас принцу. И Иосиф точно помнит её сам, ведь в тот день он шёл за ними и должен был слышать. И сейчас он напомнил об этом, потому что и сам ещё видел казни от рук Августа, что приводили в ужас наблюдающих зевак. Он знает, о чём просит.
Просит о чести, считая себя рыцарем.
Роланд в одиночку поднимается на помост, а палач отходит в сторону, освобождая дорогу. Наследник встаёт перед лицом бывшего советника, смотрит прямо в глаза ещё несколько секунд, обхватывая рукой рычаг, и молча дёргает его вниз. Под ногами висельников проваливается люк, заставляя их падать в открывшуюся метровую пропасть. И, пока Ланс где-то позади хмурится и опускает взгляд от жуткой картины, принц, не сводя глаз, наблюдает, как тела постепенно перестают дёргаться, и лишь, когда последние хрипы затихают, он оборачивается и возвращается к замку.
За закрытыми дверями, ступая по коридору, Роланд выдыхает и сглатывает, прогоняя внезапную дрожь в теле.
По осколкам
Солнце поднимается теперь над самыми высокими крышами, освещает площадь с уже пустой виселицей. Из этого окна в зале совета хорошо её видно.
— Казнь в первый день правления... — голос со стороны озвучивает страх сидящих за столом. — Плохой знак.
Илларион отходит от окна и осматривает остальных. Сегодня пустых стульев здесь станет ещё больше...
— Он ещё не правит, рано говорить, — граф опирается руками на спинку своего стула. — Сделано было то, что было необходимо. Мы ещё ничего не знаем.