Тургенев — Лаврову из Карлсбада в Цюрих, 28 июня 1873 года: «Любезный Петр Лаврович, я только сегодня и здесь получил присланный на мое имя лист, озаглавленный: «Русским цюрихским студенткам». Хотя Вы и не подписали своего имени, но нет сомнения, что этот благородный и исполненный достоинства протест вышел из-под Вашего пера. Не знаю, на сколько он принесет пользы — но знаю, что общественная нравственность требовала подобного отпора возмутительному манифесту… Спасибо Вам, что Вы написали этот ответ…»
Еще и года не прошло, как Лавров и редакция обосновались в Цюрихе. Только-только наладили дело, начали набирать первый номер журнала, и вдруг такое… Русские стали покидать город, переезжать в другие университетские центры Европы, возвращались на родину. Шпионаж, доносы — все это выбивало почву из-под ног. Ведь могли добраться и до «Вперед!». Стало ясно, что для издания журнала нужно искать новое место.
Лавров — Юнгу из Цюриха в Лондон, 28 августа 1873 года: «На этих днях появится первая книжка журнала, который я издаю; к ноябрю, я надеюсь, будет готова вторая, и как только я отдам в типографию последний листок журнала, я сажусь в поезд и через несколько дней в Лондоне, чтобы там окончательно устроиться и чтобы перевести туда редакцию, типографию, все наконец».
И вот первый номер журнала на столе Петра Лавровича. Толстая книга в мягкой обложке, чуть ли не в 500 страниц. Титульный лист: «Вперед!» Непериодическое обозрение. Том I. 1873. Наборня журнала Вперед. 1873». Первая страница. Текст без заглавия, набранный курсивом: «Вдали от родины мы ставим наше знамя, знамя социального переворота для России, для целого мира. Это не дело лица, это не дело кружка, это — дело всех русских, сознавших, что настоящий порядок политический ведет Россию к гибели, что настоящий общественный строй бессилен исцелить ее раны.
У нас нет имени. Мы — все русские, требующие для России господства народа, настоящего народа; все русские, сознающие, что это господство может быть достигнуто лишь народным восстанием, и решившиеся подготовить это восстание, уяснить народу его права, его силу, его обязанность».
Дальше идет оглавление. Все статьи анонимные, тематика самая разнообразная. Программа «Вперед!». Затем статьи первого отдела: «Счеты русского народа»; «Из истории социальных учений»; «Очерк развития международной ассоциации рабочих; «Фикции судебной правды»; «Знание и революция»; «1773–1873». Из семи статей пять написаны Лавровым, более ста страниц мелкого шрифта. Во втором отделе журнала три большие части: «Что делается на родине?»; «Летопись рабочего движения»; «Хаос буржуазной цивилизации за первую треть 1873 года».
Обвинительный приговор царскому самодержавию содержится в статье журнала «Счеты русского народа». Это одно из лучших публицистических произведений Петра Лавровича: «Мы обвиняем императорство русское, как одно политическое целое, за зло, сделанное им России. Мы требуем ответа от всех Романовых, как солидарных между собою, за захват власти, которою они не воспользовались и не могли воспользоваться для блага русского народа, за захват власти, которая обратилась и должна была обратиться в самый гибельный яд, в самое удушающее ярмо для их подданных». В современной России, пишет Лавров, есть все предпосылки для революционных действий, ибо сами Романовы никогда не откажутся от неограниченного самодержавия. Народ русский должен им сказать: «Довольно, наши счеты копчены!»
Конец 1873 года — спешили с выпуском второго номера журнала. Петр Лаврович готовил один материал за другим.
Из писем Смирнова к Идельсон. 19 ноября: «Петр Лаврович кончил летопись… Молодец — он скоро и хорошо работает. Честь ему и слава».
23 ноября: «Сегодня мы опять раскутились с Петром Лавровичем: накупили разных книг (я не ходил с ним, потому что некогда было). Между прочим, он купил журнал, издававшийся Марксом и Руге…» (Имеется в виду «Немецко-французский ежегодник», издававшийся в Париже в 1844 году.)
25 ноября: «Петр Лаврович сидит за большой статьей, читает, выписывает… У меня положительно существует невольное уважение к нему. Чувствуешь как-то, что в его большой голове творится энергическая и ясная мысль, выходящая далеко из ряда вон».
26 ноября: «Сегодня держим первую корректуру…»
Появление нелегального журнала привлекло внимание демократической молодежи. «Вперед!» переходил из рук в руки, вызывал споры. Из России и из среды эмигрантов в адрес журнала посыпались не столько слова поддержки, сколько возражения: что же это за революционный журнал, если он призывает передовую молодежь основательно углубиться в науку?
Хотелось узнать, что думают о журнале Маркс и Энгельс, по из Лондона вестей не было. Лавров обратился к помощи Лопатина: «Могли ли Вы что-нибудь заключить об отношении Маркса к нам? Не было ли в разговоре с г-жой Маркс чего-либо, указывающего на это? Не видели ли Вы Энгельса? Им обоим был послан журнал, и для меня весьма интересно знать, как они к нему отнесутся». Лопатин ответил, что Энгельс еще не успел прочесть книгу журнала, хотя она лежит у него на столе.
Профессионального суждения о «Вперед!» Петр Лаврович ждал от редактора журнала «Знание» Исидора Альбертовича Гольдсмита. Тем более что он находился в октябре в Париже и не боялся жандармской перлюстрации. Гольдсмит не замедлил откликнуться: «Общий характер журнала естественно заслуживает полного сочувствия», но для какой части «российской публики он назначается?»
Лавров тут же ответил: журнал рассчитан на «тех, которых надо будить». Через неделю Петр Лаврович получил второе письмо от Гольдсмита: «По-моему, для спящих издавать журнал бесполезно: их не разбудите. Если Вы издаете журнал для молодежи волнующейся, то ей нужны не статьи по общим вопросам, а ей нужно знакомство с Россией, знакомство не с правительственными мероприятиями, а с ее социальным бытом. Без этого знакомства зачем ходить в народ, как Вы советуете?»
В общем, Петр Лаврович едва-едва успевал отбиваться от критиков. Возражения поступали и от революционеров, и от либералов. А это было лишь начало.
23 декабря 1873 года в Цюрихе появился молодой человек ниже среднего роста, с торопливой походкой. Черная шевелюра, умные, несколько навыкате глаза. Петр Никитич Ткачев был земляком Лаврова. Оба из Великолукского уезда Псковской губернии, и родились-то в одном и том же месяце — июне, только Ткачев на 21 год позже. И дальнейшая судьба их была чем-то схожей: бежали из ссылки за границу — стали эмигрантами. О Ткачеве Лавров был, вероятно, наслышан — и от сестры его Софьи Никитичны, и от Лопатина, участвовавшего вместе с Ткачевым в одних и тех же революционных кружках. Ткачева радушно приняли в редакции «Вперед!». Его знали как автора прокламации «К обществу», смелого революционера, несколько раз отбывавшего наказание в Петропавловской крепости (в общей сложности почти пять лет), талантливого публициста «Русского слова» и «Дела».
Такой человек был очень полезен для эмигрантского органа. Готовился второй номер журнала, и Ткачев взялся за работу. Первое время отношения Лаврова с Ткачевым не омрачались. Затем стали выясняться расхождения. Ткачев не верил в успех народного восстания: нелепо делать ставку на длительную подготовку революции, революционное меньшинство «не хочет ждать…». Новый сотрудник не скрывал своего недовольства и программою «Вперед!». On проповедовал свою программу: захват государственной власти революционным меньшинством при помощи заговора и установление диктатуры этого революционного меньшинства. Попытки Ткачева пропагандировать такой взгляд на характер общественной борьбы и этим повлиять на идейное направление журнала наталкивались на сопротивление Петра Лавровича и его товарищей.
К началу 1874 года, когда редакция из Цюриха переехала в Лондон, личные и деловые отношения между Лавровым и Ткачевым были уже испорчены. Ткачеву стало ясно, что ему не удастся изменить политическую физиономию «Вперед!». Тогда он решил апеллировать к общественному мнению: написал брошюру «Задачи революционной пропаганды в России», в которой изложил свои разногласия с Лавровым. Это было открытое письмо редактору «Вперед!», в котором Лавров третировался как человек, примазавшийся к революционному движению. Ткачев не жалел жестких выражений по адресу Лаврова: «Вы половину своей жизни служили на службе у русского правительства, получая от него чины и награды», «вы всегда держались в стороне от всех наших революционных кружков», «вы не верите в революцию и не желаете ей успеха»… Резко критикуя программу «Вперед!», Ткачев противопоставил ей собственные взгляды на суть революционной борьбы.