Девушка вышла из бани, придерживая длинное платье. Около избы уже стояла карета, из которой вышел мужчина. Демира так и замерла на полпути, не в силах сдвинуться с места. Ее жених был немолод, но не являлся столетним стариком, как говорила Еся. На вид лет пятьдесят пять, высокий, хорошо сложенный, не смотря на возраст. Прямая осанка и гордый вид, выдавало богатое происхождение. Покрытые сединой волосы, изысканно уложены, лицо гладкое с мелкой сеточкой морщин…
Он обернулся, встретившись с ней взглядом. Демира выдержала пристальное, по ее мнению нахальное, изучение и похотливый блеск, промелькнувший в черных глазах. Мужчина быстро взял себя в руки, опомнившись.
-Ты, наверное, Демира, да?
-Да.
-Я Гарий.
Имя показалось ей иностранным, Демира вздрогнула, когда он протянул руку.
-Будет приятно войти с тобой в дом.
-Спасибо, но я пока могу стоять на ногах, - девушка снисходительно улыбнулась и поднялась по ступенькам, мечтая поскорей оказаться в родных стенах. Только вряд ли они смогут успокоить.
Ждан и Бедяна, как по команде, выстроились в линию и поклонились. После чего Гарий обменялся с отцом рукопожатием. Демира посмотрела на стол, буквально заваленный всевозможными яствами. Скрутило живот, желудок сжался. Во рту стало кисло и противно. Девушка поморщилась, получив предупредительный пинок от Ждана. Они расселись каждый по своем местам. Отец разлил вино.
Демира безразлично смотрела на то, как ей в тарелку накладывают еду, как нахваливают и как будущий муж смотрит на нее. Она старалась увести мысли подальше от действительности, погружаясь в состояние подобное трансу. Отец щебетал что-то, едва ли не заглядывая ему в рот. Выглядело отвратительно. Мать постоянно улыбалась, хвалила еду, уверяя, что готовила стол сама Демира. От запахов жареного мяса и печеных овощей желудок предательски сжался. Болезненный спазм сковал живот. Девушка опустила голову, разглядывая узорчатую ткань платья.
-Она всегда такая неразговорчивая? - спросил Гарий
-Скорей скромная, как и подобает благородной девушке.
-Нет там ничего благородного, - мужчина ухмыльнулся, заставив Демиру вскинуть голову, - у вас и приданного-то нет. Девка не образована, стряпня, конечно, хорошо, но в остальном нет никаких плюсов. Я беру ее только потому что она молода, чтобы выносить наследников.
Бедяна посмотрела на дочь с предупреждением. Демира была готова вскочить и выцарапать подонку глаза. Сдерживать гнев становилось невозможно с каждой минутой.
-Да, несомненно, она выносит даже нескольких наследников, - закивал Ждан.
-Свиноматка мне и нужна, - Гарий поднялся, - было приятно познакомиться с вами. И с тобой, Демира. Надеюсь, ты будешь прилежной женой и никогда не отказывать в любовных утехах. Тебе понравится.
Слышать о таком, да еще и в присутствии родителей, стало окончательным ударом. Демира медленно поднялась со стула и молча вышла из избы. Такое поведение вопило о невоспитанности, но терпеть к себе такого отношения она не желала.
В голове метались мысли, которые никак не желали успокаиваться. Он чудовище. И если не предпринять что-нибудь, то случится ужасное. Либо она убьет его в порыве гнева, либо он ее. Становиться подстилкой для старика, Демира не собиралась. Даже под страхом наказания или смерти.
Дождавшись, пока гость уедет, вернулась в избу, где тут же получила гневную тираду от отца. Она не слушала и не слышала, что говорил отец. В ушах звенело, недовольство сменилось паникой.
Через неделю состоится свадьба. Родители спешили избавиться от нее. Но они не имеют права лишать ее жизнь. Своей жизни. Никто не имеет право распоряжаться чужой свободой, как своей собственной.
Надо бежать. Как можно быстрей.
Демира, закрывшись в комнате, грызла ногти, сдирая кожу до крови, и прислушивалась к тишине. Она ждала, когда все уснут. Мешок с вещами, коих потребовалось немного, был сжат в руках.
Когда улица погрузилась во мрак, Демира открыла окно и бесшумно спрыгнула вниз, подвернув лодыжку. Острая боль нисколько не остановила. Девушка ахнула, в тот же момент припустила со всех ног.
***
Ингар уныло жевал травинку и наблюдал за тем, как город пожирает пламя. Уже успело стемнеть, но огонь освещал так ярко, что, казалось, словно наступило утро. Трещали поленья, что-то то и дело громыхало, отваливалась. Гор сидел поджав к груди колени и держался за голову, что-то сокрушенно бормоча.