Ингар вновь обратил взор на Демиру, та подобралась. Ингар явно был намного лучше, чем тот похотливый старик, вызывающий только ужас и отвращение. Выбора не оставалось.
-Да. Я согласна выйти за него.
Ждан потер ладони друг о друга, затем протянул руку и похлопал Ингара по плечу. Тот сморщился, отступая. Чужие прикосновения вызывали лишь дурноту.
-Тогда пойдемте за мной. До Гнезда тут рукой подать. Переночуете у нас, а завтра пойдем к своднице, она и поженит.
Варя сделала страшные глаза. Свадьба не входила в планы, как и ночевка в чужой семье, где гостеприимством и не пахло.
-Нет, - вдруг остановил их Ждан, - всех вас я не звал. Пойдут только молодые. Вам там делать нечего.
Остальные послушно замерли. Вятко жестом подозвал Ингара к себе. Тот подошел.
-Ты хоть понимаешь, что творишь?
-К моему глубочайшему сожалению, да.
-Ты либо тронулся умом, либо прикипел к ней за несколько часов!
Ловец скривился, покачав головой.
-Я объясню вам позже, хорошо? Возвращайтесь обратно. Я решу дела в Гнезде, а потом продолжим путь и будем разбираться с мертвяками.
Вятко поднял руку, но касаться не стал.
-Если он…
-Если он, то я высосу его душу, - усмехнулся Ингар, - ты же все время так говоришь?
Ловящий хмыкнул, сдерживая улыбку.
***
Лазар не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, и тяжело вздыхал. Где и когда? Где? - вопросы не давали покоя и сжимали голову так сильно, что хотелось взвыть.
Ошибся?
Или сделал намеренно?
Лекарь сел на кровати, обхватив острые худые колени руками и подтянул к груди. Закрыл глаза и попытался вспомнить, что с ним происходило год назад. Лихорадка в то время началась знатная. Она косила буквально каждого. И не спасало ничего: ни повязки на лице, ни отвары разной степени крепости, которые он варил не помня себя, ни чары. Даже магия оказалась бессильной от хвори.
Тогда ему здорово помогла Чернава, которая в моменты душевной слабости, забирала у него черпак, отталкивала от бурлящего котла и выхватывала исписанные кривым почерком записи. Они меняли дозировки, ингредиенты, способы добавления и варки. Рецепт лекарства так и не хотел появляться.
Полгода ужаса и истерии напрочь выпали из головы. Место ужасающих воспоминаний заполнила холодная плотная пустота, такая вязкая, что хоть на пальцы наматывай.
Лазар с содроганием вспоминал лица горожан, которые в панике бились в двери и просили помочь им. Увы, помочь никто не мог, даже знакомые лекари из Каперья писали в письмах, что сломали головы и не знают, как бороться с напастью.
Паника затем сменилась ледяным принятием. Люди поутихли, принимая судьбу и умирали пачками на улицах в собственных домах.
Странно, что никто из его подчиненных не заболел. И он сам.
Лазар встал постоял возле окна, глядя на пустынные темные улицы, и постучал пальцами по губам.
В Вильне не жаловали магов и чародеев. Люди здесь, живущие по принципу старых поверий, не принимали никакой магии. Они верили в приметы и соблюдали их. Даже самые убогие. Лазар, когда впервые оказался в Вильне, еще долго не мог понять зачем это все. И до сих пор не понял. Скрывать, что внутри него живет магия, тяжело, но если приспособиться, то не невозможно.
Его лекарства действовали лучше, потому что каждый раз он их зачаровывал. Совсем чуть-чуть, но и этого, как оказалось, было достаточно.
В прошлом, окончательно отчаявшись, Лазар наплевал на то, что зарекся не пользоваться чарами. Выхода не оставалось, население редело. Умирали люди. Смотреть на смерть и чувствовать ее витающую воздухе стало невыносимо. И тогда…
Тогда Лазар решился на эксперимент. Имея доступ ко всем травам, в том числе и ядовитым, он сварил то, что навсегда изменило ход истории. И его тоже.
Мужчина посмотрел на дрожащие руки, сжимающие подоконник, и опустил голову. Зачарованное «лекарство» приготовленное к утру испытывалось на добровольцах, которые понятия не имели, что идут на верную смерть.
Лазар тогда блефовал, уверяя, что лекарство поможет. Все верили. Даже Вторак и Мельник, относящиеся изначально ко всему скептически, но дар убеждения, вытекающий из возможности владеть чарами, сработал на «ура», поэтому вопросов не возникло.
Сколько он тогда погубил? Сотни? Тысячи?
Они умирали в муках, надеясь, что лекарство поможет, а оно только убивало. Что-то пошло не так, что-то точно выбилось из основной цепочки и пошло по жо…
Кто-то постучал. Вначале робко, потом настойчиво.
Никто не помнит о зверствах, которые творил Лазар. Никто и не вспомнит никогда о том, что творилось в подвале их лекарни. Никто никогда не осудит его.