Смертельная усталость одолевает Новосильского. Глаза его слипаются. Он тушит фонарь, ложится на койку и мгновенно засыпает. Но ужасный удар вдруг будит его. Он тотчас выбегает на палубу… За кормою, покачиваясь, медленно удаляется от шлюпа огромная льдина. Оказалось, что «Мирный» ударился со всего хода о льдину форштевнем! Если б удар пришелся скулой 1, гибель корабля была бы неизбежна. [1 Скула - изгиб у носовой части корабля, где борт переходит к форштевню.]
На палубе появляется Лазарев. Новосильский отдает должное его выдержке и спокойствию. «Ни единым словом, ни жестом не изъявил он неудовольствия своего вахтенному офицеру, который, конечно, не мог отвечать за то, что шлюп не послушался руля. Впрочем, худых последствий от этого удара не было, вода в трюме не прибывала, но у форштевня выломало греф на четыре фута в длину».
Опасность велика, но оба командира упорно ведут свои корабли через узкие извилистые проходы во льдах. Риск огромный: если бы эти проходы затянуло туманом, «едва ли бы корабли уцелели».
Вспоминая об этом происшествии, Лазарев впоследствии писал А. А. Шестакову: «Несчастие сие случилось в густую мрачность при 6 узлах ходу. Льдину увидели уже так близко, что избежать ее было невозможно, и, к счастию, ударились прямо штевнем; если бы сие случилось немного правее или левее, то непременно бы проломило, и тогда, конечно, никто бы из нас не рассказал, где были. Удар сей случился в два часа утра и столь был силен, что многих из людей выкинуло из коек».
В солнечные дни моряками овладевало радостное, веселое настроение, и никто тогда не помышлял об опасности. Не страх, а восторг вызывали тогда ледяные горы. Вот волнующая запись Новосильского: «Перед глазами нашими самое величественное, самое восхитительное зрелище! С левой стороны - большие ледяные острова из чистого кристалла, светились изумрудами; солнечные лучи, падая на них косвенно, превращали эти кристаллы в чудные, волшебные, освещенные бесчисленными огнями дворцы, возле которых киты пускали высокие фонтаны. Другие острова с глубокими пещерами, в которые с яростью устремлялись волны, а сверху падали каскады, представляя самые разнообразные причудливые формы. По правую от нас сторону весьма близко тянулось ледяное поле, на котором были точно целые города с мраморными дворцами, колоннадами, куполами, арками, башнями, колокольнями, полуразрушенными мостами, посеребренными деревьями, - словом, мы видели самую интересную, чудную, фантастическую картину из «Тысячи и одной ночи»!»
Восторг молодого офицера вполне понятен, и замечания его дышат искренностью. Путешественники, побывавшие в дебрях Антарктики, не раз отмечали, что ледяные горы здесь представляют собой не только нечто грандиозное, но и бесконечно своеобразное. Это не просто предвестники мира вечного льда - нет, это подвижные частицы самой Антарктики, скользящие по морю исполинские монументы, изваянные рукой природы, и притом такой величины, что на некоторых из них мог бы поместиться большой город.
Оставив позади полчища айсбергов, моряки пробиваются к югу; иногда они снова и снова попадают во льды. Их не пугает возвращение, может быть, вдвойне тяжелое. Только бы пробиться подальше на юг, только бы взглянуть: суша ли там или море, материк или подвижные льды? Наконец достигнута широта 69° 17'. А впереди все еще чисто! Каждая пройденная вперед миля несказанно радует их. Быть может, удастся дойти до широты еще более близкой к полюсу? Кто знает?
Когда прошли еще несколько миль, льды снова преградили путь. Беллинсгаузен, однако, не оставлял надежды продвинуться еще дальше к югу, но он решил сделать передышку. Лазарева с офицерами он пригласил на обед. «Эти редкие под Южным полюсом среди льдов свидания были для нас бесценны», -вспоминает Новосильский. Пробыв в кругу товарищей несколько часов, обменявшись впечатлениями, накопившимися за дни разлуки, моряки с «Мирного» поздно вечером вернулись на свой корабль. Что-то будет завтра?
А завтра стало кульминационным моментом всей экспедиции. Оно подарило моряков величайшим открытием, открытием шестой части света - Антарктического материка, хоть сами они не вполне осознали и оценили свой подвиг.
В исторический день 16 января 1820 года по всему горизонту с востока на запад можно было проследить сплошной барьер темных бугристых льдов. Это и была окраина Антарктического материка (под 69°23' южной широты). Беллинсгаузен и Лазарев с полным основанием подозревали, что они совсем близко у желанной цели. Но Антарктика не хотела раскрыть свои тайны, а честность и добросовестность исследователей не позволили им раньше времени утверждать, что они достигли южного материка.