Новый год команды собирались провести вместе за праздничным столом. Но вид горизонта, «покрытого мрачностью», не радовал. Вдобавок густой пеленой налег туман. Праздничную поездку в гости пришлось, как и в прошлом году, отменить. «И так мы уже другой Новый год проводим весьма неприятно и в большой опасности», - замечает Беллинсгаузен.
Вскоре командиры убедились, что достигли предела; впереди сгрудились сплошные ледовые мысы. Не оставалось ничего другого, как повернуть на север. Откуда-то налетели полярные ласточки и эгмондские курочки. Почти вплотную подошли к шлюпам киты, выбрасывающие высокие фонтаны. Моряки радовались и с недоумением спрашивали друг друга: что все это значит? Жизнь на границе царства смерти? И цвет воды как будто изменился. Неужели где-нибудь поблизости берег?
Никто ни на «Мирном», ни на «Востоке» не сомневался, что впереди суша.
- Берег! Берег! - взволнованно повторяли люди, радуясь и поздравляя друг друга.
Эффектная, незабываемая картина! В момент общей радости из тяжелых низких облаков брызнули лучи солнца. Они ярко осветили черные скалы открытого русскими, занесенного снегом острова! Но вот снова нависли свинцовые тучи, и остров растаял, исчез, как видение. У маловеров возникло даже сомнение - подлинно ли был то остров?
Но на другой день отпали всякие сомнения. В зрительные трубы явственно можно было разглядеть очертания суши. Пятнадцать миль, конечно, порядочное расстояние, но необычайно чистый и прозрачный воздух Антарктики намного приблизил остров. Ясно виделись теперь прибрежные пригорки, крутые каменные скалы, выступы.
К «Востоку» приближался «Мирный». На вантах его стояли матросы. Поравнявшись с флагманом, моряки трижды прокричали «ура». Так лейтенант Лазарев поздравил начальника с новым открытием.
«Открытие сие в столь дальней широте, - замечает Лазарев, - всех нас чрезвычайно обрадовало. Назвали мы оное островом Петра в память великого образователя России и виновника существования нашего флота».
Положение острова Петра было определено Лазаревым издали, но замечательно точно: 68°30' южной широты и 90°30' восточной долготы 1. [1 «Только моряку понятно, какая огромная работа быЛв выполнена командным составом экспедиции, чтобы достигнуть такой точности определения места острова», - так характеризует профессор Ю. М. Шокальский работу Лазарева. Впоследствии положение его, определенное с помощью более совершенных приборов, оказалось 68° 57' южной широты и 90° 46' западной долготы. Остров на 1200 метров поднимался над уровнем моря.]
Моряки были убеждены, что открыли остров. «Ежели бы хоть малейшее было сомнение, что сей берег не остров, а составляет только продолжение материка, - замечает Беллинсгаузен, - я непременно осмотрел бы оный подробнее».
С еще большей энергией продолжали наши моряки поиски новых земель после открытия острова Петра. Но мешала погода. Туман и мокрый снег, чередуясь с дождем, застилали все вокруг: корабли все чаще теряли друг друга. Новосильский описывает интересный эпизод, ярко рисующий ту атмосферу нервного напряжения, в которой все время находились мореплаватели. Как-то во время сильного тумана, когда офицеры и командир находились в кают-компании, пили чай и беседовали, раздался тревожный крик вахтенного:
- Видать лед!
Впереди сквозь туман голубела огромная глыба льда. А «Мирный» шел при свежем южном ветре прямо на льдину. Нужно было немедленно решить, как обойти льдину: под ветром или на ветре. Новосильский, стоявший на вахте, выбрал первый маневр, тотчас скомандовал: «Право руля!» Поставив людей на брасы, он обезветрил паруса, чтобы шлюп скорее «покатился» под ветер. Беготня людей, крики и общий переполох заставили офицеров выйти на палубу.
- Спускаться не надо! - скомандовал старший офицер. - Мы проходим лед на ветре!
Но распоряжение Новосильского уже приводилось в исполнение, менять его было опасно. И он взял на себя всю ответственность за дальнейшее.
На палубу поднялся Лазарев. Новосильский доложил ему о положении дела.
- Постойте! - сказал хладнокровно командир. «Как теперь смотрю на Михаила Петровича, - вспоминает Новосильский. - Он осуществлял тогда в полной мере идеал морского офицера, обладавшего всеми совершенствами. С полной самоуверенностью, быстро взглянул он вперед… взор его, казалось, прорезал туман и пасмурность…»
- Спускайтесь! - произнес он спокойно. «Это слово подтверждало мой маневр. В то же самое время вся ледяная громада, вышед из-за тумана, явилась не только впереди, но и вправе. Едва успели мы от нее уклониться, бом-утлегарь 1, чуть не черкнул ледяную скалу, возвышающуюся над шлюпом по крайней мере на два его рангоута и отнявшую у шлюпа ветер. Переменив маневр, мы бы неминуемо грохнулись об эту скалу!» [1 Бом-утлегарь- продолжение бушприта.].