Фрегат находился вблизи скалистых «гибельных» берегов; малейшая оплошность, и кораблю «могила». Невольно вспоминался ужасный двухдневный шторм в Английском канале. Когда вышли на открытое место, Лазарев, наклонившись к уху Завалишина, крикнул- «Ну, слава богу, Дмитрий Иринархович, опасное место миновали. Теперь вы можете сдать вахту и идти отдохнуть». Огромное нервное напряжение, поддерживавшее силы Завалишина, вдруг покинуло его, и он без чувств упал на руки Лазарева.
Наутро шторм стал отходить, но волны все еще оставались огромными, океанскими. С попутным ветром фрегат развил прекрасный ход. Отлегло у людей от сердца, и они рады были передохнуть. Только снова не нагрянуло бы! Небо все еще темное, холодное, но сквозь клочья туч брызнули первые лучи солнца. Большинство матросов спит, свернувшись калачиком, на подвесных койках. Но вахтенные все наверху.
Вдруг с бака тревожный крик: «Человек за бортом!» Все на палубе мгновенно приходит в движение. В воду летят буйки с флажками, спасательные круги, доски. Вахтенный офицер мичман Завалишин бросает маленькую лестницу, за которую судорожно хватается упавший в воду матрос Давыд Егоров. Подтягивая заполоскавший парус, он встал на укрепленную с наружной стороны борта доску, но поскользнулся и упал. Завалишин немедленно «привел фрегат к ветру», то есть застопорил его ход, и приказал приготовить шлюпку. «Но на таком сильном волнении, - вспоминал Завалишин, - спустить шлюпку было опасно. Оставалось воспользоваться той секундой, когда фрегат наклонится в ту сторону, на которой была подвешена шлюпка, и обрубить канаты, на которых она висела. Послав шесть человек матросов на шлюпку, я сказал Нахимову: «Павел Степанович, отправляйся с ними!»
На палубу вышел отдыхавший после бессонной ночи Лазарев.
- Лучшего; чем ты. на это дело, пожалуй, и не сыскать! - произнес он, узнав, что спасать идет Нахимов. - Будете возвращаться, осторожнёе приставайте, не то разобьет в щепы… Ну, с богом. Желаю удачи!- И Лазарев крепко обнял Нахимова.
Уловив момент, когда шлюпка очутилась на воде, ловко перерубили тали1, Лазарев подкинул несколько запасных весел, и матросы с Нахимовым у руля, ныряя среди огромных водных холмов, понеслись спасать Егорова.
Нахимов зорко всматривался вперед: И каждый раз, когда шлюпку выносило на клокочущий гребень волны, он ясно видел, как покрывалась пеной вдали черная точка. То была голова Давыда Егорова. [1 Тали-канаты, пропущенные в двойные или тройные блоке, для поднятия тяжестей на корабле].
Шлюпка находилась всего лишь в нескольких саженях от Егорова, когда вдруг, взмахнув высоко рукой в последний раз, Егоров выпустил лестницу и исчез. Казалось, вот-вот снова покажется голова «Сделалась ли с ним судорога илй схватила его акула - решить нельзя, но его не нашли», - замечает Завалишин.
Тяжело, болезненно остро переживал Нахимов неудачу. Подавленный, угрюмый, сидел он на корме возвращавшейся на корабль шлюпки.
Как только шлюпка подошла к кораблю, ее с такой силой швырнуло о борт, что она разлетелась в щепки. Люди заныряли в воде. Им бросали концы: фыркая и захлебываясь, они цеплялись за что попало, их вытаскивали на палубу. Маневр был выполнен настолько быстро и умело, что удалось спасти всех.
- Благодарю тебя, Павел Степанович, - сказал Лазарев Нахимову, крепко сжимая его руку. - Ты сделал все возможное, чтобы спасти человека, ты жертвовал собой. Долгом своим почту «представить о тебе донесение высшему начальству. А сейчас иди и отдохни. И вас, ребята, благодарю и представлю к награде, - обратился он к матросам. - Утопший Давыд Егоров отменно хороший был матрос, честный и знал свое дело… Мир его праху! - И, сняв фуражку, Лазарев перекрестился. Все последовали его примеру.
По привычке, склонив правое плечо несколько набок, побрел промокший Нахимов к себе в каюту переодеваться. Вестовой уже приготовил ему свежее белье и верхнюю одежду.
Плавание «Крейсера» протекало, как мы достаточно уже убедились, в исключительно тяжелых условиях штормовой погоды, почему Нахимов и называл его «несчастливым». Оно было несчастливо и количеством смертных случаев на корабле.
И смерти были какие-то странные, случайные. Матрос Силимовский, выйдя ночью на палубу, свалился с борта корабля в воду. Не умея плавать, он утонул. Канонира Попова убило, когда он заряжал орудие для салюта. Матрос Филиппов утонул, упав с баркаса во время поездки за пшеницей в Калифорнию.
Справедливо замечание Лазарева, что «такие непредвиденные несчастия могут случиться везде, и избавиться от них весьма трудно».