Утомившиеся за день моряки с нетерпением ожидали, когда царь отбудет восвояси и они смогут поделиться впечатлениями и отдохнуть. Но не тут-то было! Произошло то, чего никто не ожидал. Николай вдруг приказал дать сигнал: «Всей эскадре сниматься с якоря и идти в дальнее плавание».
У моряков, особенно у мичманов, вытянулись лица. Не того они ожидали. Им грезились пышные проводы с торжественным прощальным обедом и музыкой, с приглашенными на корабль гостями, с речами, тостами, объятиями. И вдруг такой неожиданный приказ!
Нельзя сказать, чтобы и Лазарев принадлежал к числу довольных приказом. Но как моряк, привыкший ко всяким неожиданностям, смотрел теперь только в ближайшее будущее, казавшееся ему и важным и значительным.
Но вот у борта «Азова» снова царская яхта. Пожелав счастливого плавания, Николай обратился к Гейдену и Лазареву: «Надеюсь, что в случае каких-либо военных действий с неприятелем будет поступлено по-русски». И, вручив адмиралу Гейдену запечатанный конверт, который он должен был вскрыть в Портсмуте, Николай отбыл в Петергоф.
Через несколько недель корабли прибыли в Портсмут. Появление на портсмутском рейде огромной русской эскадры наделало немало шума в городе. Всем стало ясно, что поход русских имеет политическое значение. На корабли понаехало много корреспондентов, коммивояжеров и просто гостей. Но никто из них не знал, куда проследует эскадра. Об этом знали теперь только двое: контр-адмирал Гейден и капитан первого ранга Лазарев. Когда вскрыли конверт, оказалось, что предположение Лазарева оправдалось. Отряду адмирала Гейдена в составе 9 кораблей было приказано спешно, нигде не задерживаясь, следовать в Средиземное море на соединение с английской и французской эскадрами. Начальником штаба назначался Лазарев. Остальным кораблям отряда адмирала Сенявина приказано было возвращаться обратно в Кронштадт.
В обширном предписании адмиралу Л. П. Гейдену говорилось: «Вследствие переговоров, продолжавшихся с Англией и Францией, Россия в скором времени имеет заключить с сими державами трактат, предмет коего есть прекращение кровопролитной вражды, существующей между турками и греками, и восстановление в сих краях прочного мира и спокойствия Я повелел управляющему министерством иностранных дел сообщить вам проект сего договора, коим постановлено предложить сперва от имени трех вышеперечисленных дворов миролюбивое посредничество как Порте Оттоманской, так и грекам, а потом совокупно содействовать к утверждению будущего благосостояния Греции под верховной властью султана на основаниях, ясно означенных в вышеупомянутом трактате».
От начальника штаба средиземноморской эскадры требовалось многое. Он должен был не только в совершенстве знать морское дело, но и быть искусным дипломатом, хорошо разбирающимся в весьма сложной тогда в Европе политической обстановке.
Командующий эскадрой адмирал Логин Петрович Гейден1 был опытный и честный моряк, но по своим способностям, решительности и инициативности уступал начальнику штаба, или, говоря точнее, не мог идти с ним ни в какое сравнение. Возможно, что самолюбие Гейдена и страдало от сознания превосходства над ним Лазарева, но адмирал не принадлежал к числу людей, которые свою амбицию ставили выше интересов флота, и он, предоставив Лазареву большую свободу действия, почти всегда следовал его советам. В свою очередь, и Лазарев никогда ни в чем не подчеркивал своего превосходства над адмиралом и относился к нему с полным почтением. В результате подобного безмолвного соглашения никаких конфликтов, насколько нам известно, между моряками не происходило, и оба они служили своему народу «верой и правдой». [1 Адмирал Гейден (1772-1850), по происхождению голландец, успешно действовал против французов при блокаде Данцига в 1Й13 году. После блестящей Наваринской кампании и последующей блокады турецкого побережья, вернувшись в Россию, был назначен командиром 1-и флотской дивизии. С 1838 года Гейден занял пост главного командира Ревельского порта].
Ознакомившись с предписанием Николая I, адмирал Гейден долго совещался с Лазаревым. Почтенный адмирал все еще не терял надежды на мирное разрешение турецкого конфликта. Политика пролития крови, говорил он, есть весьма дурная и недальновидная политика. Мы должны совокупными усилиями сделать все, чтобы избежать военных действий. Полагаю, что одно уже появление в греческих водах столь сильного флота трех держав отрезвит турецких правителей.
Лазарев недоверчиво покачал головой.