На следующий день после боя весь израненный, с переломанными мачтами, с кое-как заделанными пробоинами «Азов» выходил в море. Он держал путь к острову Мальта. Здесь в порту Ла-Валетта необходимо было залечить его тяжелые раны. Отсюда же отправили на родину больных и раненых. За «Азовом» следовали остальные корабли русской эскадры.
Когда вышли в открытое море, начался обряд морских похорон. Мрачно и тяжело было на душе у азовцев. На изрытой шрапнелью палубе, хранившей еще свежие следы крови, стояли рядами матросы - товарищи и друзья убитых. Многие из них были ранены; головы обмотаны тряпками, руки на перевязи, ноги забинтованы, некоторые опирались на палку или костыль. Но все они, оставив койки, пришли сюда, а некоторые приползли, чтобы отдать последний долг товарищам. Впереди матросов стояли офицеры во главе с адмиралом Гейденом и капитаном Лазаревым. После общей литии с провозглашением «вечной памяти» зашитые в парусину трупы укладывали на конец широкой доски и приподымали ее над бортом. Раздавался ружейный салют, и погребаемый соскальзывал в воду.
Когда обряд окончился, Лазарев произнес речь. Указав на заслуги перед родиной погибших моряков и на большое значение Наваринской победы, он гневно обрушился на общего врага. «Турки за свое варварство, бесчеловечие и чванство получили по заслугам, - сказал Лазарев. - Но с ними далеко еще не покончено, и немало хлопот предвидится впереди. И наш долг, долг всего культурного человечества окончательно и навсегда раздавить турецких извергов».
Через несколько месяцев ремонт на Мальте был закончен. Теперь «Азов» превратился в прежнего красавца. Состоялась торжественная церемония вручения кораблю кормового георгиевского флага и вымпела. Эти отличия присуждались за исключительный боевой подвиг, самоотвержение и храбрость, и этой воинской почести не удостаивался еще ни один корабль1. Но и обязывало это отличие ко многому. Моряки должны были защищать свой корабль «до последней минуты жизни», «до последней капли крови» и ни при каких обстоятельствах не сдавать флаг неприятелю. [1 Георгиевский флаг, введенный Петром I, впервые в истории русского флота был пожалован «Азову». Всего же было лишь два случая, когда кораблям был присужден этот флаг: «Азову» и «Меркурию». Имена этих кораблей навсегда остались в русском флоте: корабли, принявшие георгиевский флаг, назывались «Память Азова», «Память Меркурия»].
На «Азове» хотели возможно торжественнее обставить церемонию вручения флага. Сверх ожидания день 23 марта 1828 года, назначенный для церемонии, вылился в чествование мальтийцами русских моряков, о подвигах которых в Наваринском бою они достаточно наслышались.
Уже с утра памятного дня на спокойном обычно рейде Ла-Валетты царило большое оживление. По зеркальной водной глади скользили гребные суда различных наций. Они спешили на празднично разукрашенный «Азов», чтобы принять участие в церемонии вручения кораблю-герою редкого отличия. У трапа гостей встречал Лазарев. Когда к трапу подошла шлюпка с губернатором Мальты, с «Азова» грянул салют.
Мы не станем описывать подробностей праздника на «Азове», приведем лишь выдержку из дневника очевидца этого события. «Никогда не забуду я этой сцены, - пишет он. - Укрепления, вершины домов и куполы церквей в Валетте были усеяны зрителями в праздничном платье. Вдруг реи всех судов российской эскадры покрылись людьми. Георгиевский флаг начал извивать складки шелковой ткани своей над кормою «Азова». Пятьсот пушечных выстрелов раздирали воздух громом великолепного салюта, корпуса кораблей и вскорости самые реи потонули в облаках белого дыма: люди, бывшие на реях, казались висящими в облаках. Тысячи раз эхо повторяло раскаты пушечного грома. Батареи Мальты вместе с пушками английских военных судов заплатили, в свою очередь, долг почтения. Весь народ был в высшей степени восторга; махание платками, радостные крики тысяч придали еще более торжества этому празднеству… Если ко всему этому добавить «победную музыку» судовых оркестров, мы полностью восстановим картину общего веселья и подъема, которые царили в памятный день 23 марта 1828 года на рейде Ла-Валетты».