За это время короля осмелились потревожить всего дважды.
Первым явился посыльный от короля Филиппа, интересовавшегося, когда Ричард будет готов созвать большой воинский совет. Английский Лев улыбнулся в свою золотистую бородку. Его позабавило, что король Франции, любивший напоминать, что Ричард — его вассал, никак не решится назначить время совета без него.
— Если не ошибаюсь, завтра должен собраться конклав ордена Храма, — заметил Ричард. — Полагаю, следует дождаться, пока рыцари изберут нового магистра ордена, чтобы и он мог принять участие в совете.
Так Ричард выиграл еще один день, чтобы подготовиться и окончательно отшлифовать план, который он намеревался предложить предводителям крестоносного воинства.
Второй раз короля побеспокоила его супруга. Ричард даже удивился, зная ее робость и деликатность.
— Государь, супруг мой! — Беренгария склонилась так низко, что ее каштановые, отягощенные жемчужными нитями косы почти коснулись ковров. — Я не могу отойти ко сну, не передав вам покорнейшую просьбу его святейшества патриарха Иерусалимского Ираклия. Он болен, не может передвигаться, но умоляет вас непременно посетить его.
Ричард знал: только в том случае, когда речь заходит о страждущих, королева готова проявить неожиданные твердость и настойчивость. Еще вчера к нему являлся посыльный от патриарха, но король отклонил приглашение иерарха под предлогом пира.
— Хорошо, госпожа моя, — он ласково опустил руку на склоненную головку жены. — Обещаю завтра же навестить его святейшество.
Однако к утру это обещание забылось, и Ричард вновь отправился с графом Шампанским в лагерь, чтобы проследить, насколько точно исполняются его распоряжения. Мастеровые и механики уже приступили к установке осадных машин вдоль стен: одна большая баллиста должна была располагаться напротив ворот Госпитальеров, другая — напротив башни Святого Антония, а третья — непосредственно в лагере короля Гвидо, напротив ворот Святого Николая. Именно там, по мнению Ричарда, находилась наиболее уязвимая часть стены, да и ров был помельче — засыпать его, чтобы подвести вплотную к стене осадную башню, можно было с меньшими жертвами и гораздо быстрее. Чертежами осадной башни уже занимался многоученый Хьюберт, епископ Солсберийский.
Король остался доволен. Удручало его лишь одно — боевой дух воинов, почти два года проведших в лагере под Акрой.
В свои тридцать три года Ричард успел осуществить немало походов и кампаний, но еще никогда он не видел, чтобы лагерь разбивался столь непродуманно, в таких ужасающих условиях и чудовищной грязи. Смрад прокисшей похлебки, гнилой рыбы, конского навоза и человеческих испражнений, дыма, пота и гниющих отбросов, казалось, возносится до небес. Тучи мух носились над кухнями, лавками маркитантов и выгребными ямами. И если глаз радовали воины, собравшиеся на мессу под навесом с походным алтарем, рядом он видел палатки, набитые шлюхами вперемешку с хмельными рыцарями и простыми латниками.
Эти продажные девки неизбежно появляются во всех воинских лагерях, как крысы в подвалах, и с этим почти ничего нельзя поделать. Но помимо шлюх в лагере было множество женщин с детьми — так называемых «солдатских жен». Они живут со своим избранником, любятся, рожают ему детей, обстирывают, готовят пищу, борются с блохами и вшами в палатке. Но если их так называемый муж погибает, жизнь этих женщин, и без того незавидная, превращается в сущий ад. Они либо переходят к другому воину, которому наплевать на чужих отпрысков, либо пополняют ряды продающих свое тело кому придется.
Кроме этих несчастных созданий Ричард приметил и весьма нарядных девиц, приплывших сюда торговать своими прелестями со всего побережья Средиземного моря. Кое-кто из них прогуливался по лагерю чуть не в обнимку с паладинами, возложившими на себя крест. Король ужаснулся: в Мессине он решился на величайшее унижение — подвергся порке розгами ради того, чтобы ему простились прежние грехи накануне вступления в священную войну. А эти солдаты воинства Христова предаются блуду чуть ли не на глазах у сотоварищей! Как же Господь может даровать им победу, когда они сами олицетворяют всемогущество сатаны?
Нет, разумеется, не все здесь были пьяны и разнузданны. Он видел воинов, упорно оттачивавших мастерство боя, упражнявшихся в стрельбе из лука и верховой езде. Но эти-то, самые преданные и верные, зачастую выглядели самыми что ни на есть оборванцами. А ведь сюда, под Акру, из Европы ехали преимущественно состоятельные рыцари. Памятуя уроки первых крестовых походов, сюда не звали бедняков, дабы они не отягощали воинскую казну и не гибли от изнурения и голода. Если же в отряд и включали неимущего, то лишь тогда, когда предводитель убедился в их боевом опыте и мог заплатить за доспехи и оружие новичка.