— Необходимо обследовать дорогу от самой Дорилеи до места стоянки каравана, — отрывисто проговорил Мартин, пришпоривая коня. — Любой поворот, развилка, спуск или пологий подъем на холм могут оказаться тем местом, где «уводящие» отклонились от караванного пути. Особое внимание надо уделить пустынным местам: разбойники не станут сворачивать в виду сторожевых застав или многолюдных селений. Все, что нам остается, — искать следы. И времени у нас совсем немного, — добавил он, взглянув на клонящееся к холмистому горизонту солнце.
Кони шли крупной рысью. Мартин только оглянулся — Иосиф и его люди начинали отставать. Последним трусил рослый белый верблюд с поклажей, чей повод был в руках едущего впереди всадника. Верблюды могут развивать солидную скорость, но тягаться с лошадьми они не могут. В эту минуту Мартин уже жалел, что поддался на уговоры друга.
В селениях, попадавшихся по пути, друзья расспрашивали местных жителей, описывая путников-кафиров, которых могли сопровождать одетые в потрепанные халаты сельджуки. Однако эти вопросы вызывали только недоумение: никто не видел ничего похожего.
В пустынных местах они спешивались, торопливо осматривали окрестности, но, убедившись, что на обочинах и в стороне от дороги нет никаких подозрительных следов, снова продолжали путь. Всякий путник, встреченный на дороге, был допрошен с пристрастием — от старухи, собиравшей верблюжий помет, до пастуха, гнавшего к селению десяток тощих коз.
И все же удача им улыбнулась: старик, ехавший на осле, сообщил Сабиру, что еще в середине дня мимо него проследовали люди, похожие на тех, которых разыскивает благородный гулям. Словам старика можно было доверять: жители нищих селений охочи поглазеть на проезжающих, в особенности если среди них есть знатные господа.
Так удалось определить участок дороги, на котором в последний раз видели англичан вместе с «уводящими». Круг поисков значительно сузился.
Мартин торопливо спешился и зашагал вдоль дороги, ведя коня в поводу и внимательно вглядываясь в розоватую в свете закатного солнца пыль.
— Есть! — наконец указал он подоспевшим Сабиру и Эйрику на следы подков в пыли. — Видите эти крупные отпечатки? У англичан рослые кони, не чета тем мулам, на которых ехали «уводящие». Да и подкованы они иначе: шляпки гвоздей утоплены в прямоугольных выемках. Думаю, это то, что мы ищем!
Они свернули с дороги к холмам, однако идти по следу можно было только до тех пор, пока не угас дневной свет. Те, кто ехал тут до них, двигались рысью — самой быстрой, на какую были способны уставшие за день мулы. Но и лошади преследователей успели проделать немалый путь, а углубляться в темноте в столь глухие места было крайне опасно.
Сабир унесся далеко вперед: на дальнем гребне холма отчетливо вырисовывался его силуэт. Он не спеша ехал по гребню холма, время от времени останавливаясь и склоняясь к земле. Затем и вовсе скрылся за холмом.
Оглянувшись на Иосифа и его людей, Мартин поскакал следом за Сабиром и вскоре увидел друга: тот спешился неподалеку от рощицы невысоких олив с искривленными стволами, произраставших в низине. Сабир сидел на корточках, что-то разглядывая на земле, затем резко поднялся и застыл, устремив взгляд на Мартина.
— Вон там, — он указал на небольшую площадку на опушке рощи.
Мартин мгновенно понял все: земля у края зарослей была утоптана, повсюду виднелись следы копыт, там и сям на песчаной почве виднелись бурые пятна — запекшаяся кровь. Было еще нечто, крайне обеспокоившее Мартина: в роще они обнаружили сломанную лютню леди Джоанны. Судя по следам на песке, здесь волокли чье-то тело.
Они с осторожностью миновали рощу и среди груды камней, высившейся за последними деревьями, обнаружили несколько трупов. Семеро из них оказались воинами, сопровождавшими сэра Обри. Еще один был почти мальчишкой.
— Это паж дамы, юный Жос, — негромко произнес Эйрик, бесшумно догнавший Мартина. — Все, кроме него, погибли от стрел.
Они переглянулись. Нетрудно догадаться, что здесь произошло. Засада, попытка воинов-англичан оказать сопротивление, короткая схватка. Все, кто не сражался, захвачены в плен. Пажа просто зарезали в назидание остальным — видимо, он проявил неповиновение.
— Что ожидает женщин? — с тревогой спросил Эйрик.
— Сам должен понимать.
Эйрик помрачнел. Знатную леди, скорее всего, не тронут, иначе ее цена на невольничьем рынке упадет. Не тронут и камеристку Годит — она уже в летах. Но что касается юной служанки…