— Я полагаю, король Филипп не осмелился бы нанести вам оскорбление, подобное тому, какое он нанес даме де Шампер, — заметила Беренгария, вдевая тонкую золотую нить в ушко иглы. — У него явно были иные намерения. Ведь вы не просто родня Плантагенетов — вы член могущественнейшего рода! И у вас огромное приданое, не говоря уже о том, что вы дочь, сестра и вдова королей.
Иоанна стремительно поднялась, сделав рукой жест, полный презрения. При этом край ее широкого рукава едва не задел низко опущенное лицо будущей невестки.
— Боже правый, Беренгария, но почему вы не принимаете в расчет хотя бы то, что жадный и подлый Капетинг мог просто не прийтись мне по душе? Я ведь говорила вам, что однажды уже выходила замуж в интересах дома Плантагенетов. И с меня довольно. Что касается моего якобы огромного приданого и «вдовьей доли», то я отдала их на нужды крестового похода.
— Как это благородно! — восхитилась Беренгария. — Одним таким поступком можно заслужить царствие небесное!
Она молитвенно сложила руки на груди, но Иоанна, разгоряченная воспоминаниями, не позволила принцессе углубиться в молитву.
— А знаете ли вы, что я потребовала от Ричарда за эту помощь? — с вызовом спросила она, и ее серые глаза потемнели, как штормовое море. — Я отдала ему все, но с одним условием: никогда более меня не принудят вступить в брак ради блага державы. Я выйду замуж только тогда, когда сама того пожелаю, и за того, кого выберу сама. И Ричард поклялся мне! Я купила у него свою свободу!
Беренгария смотрела с неподдельным изумлением, дивясь ее смелости. Пиона поставила условие царственному брату и вырвала у него клятву? Решилась на то, на что не имеют права даже принцессы? Впрочем, разве и сама Беренгария не отказывалась от предлагаемых ей союзов, ссылаясь на свое желание служить Христу? Но одно дело — вверить себя небесному жениху, и совсем другое… Нет, самой выбирать мужа — это просто неслыханно!
— Помолимся, милая сестра, — только и смогла вымолвить принцесса Наваррская, опуская край покрывала на лицо.
На другой день ничего не изменилось — штиль держался по-прежнему. Жара, казалось, еще усилилась, и укрыться от нее можно было только в тени обвисших парусов. Многие воины воспользовались затишьем, чтобы поплескаться в море. Это до такой степени смутило Беренгарию, что она почти не выходила из своих покоев.
Иоанна же, наоборот, со смехом наблюдала за барахтающимися в воде мужчинами. На Сицилии она и сама порой купалась в лазурных водах уединенных бухт, а теперь компанию ей составлял только шкипер Питер, окончательно впавший в уныние и без конца твердивший, что столь продолжительное безветрие — не к добру. Оживилась королева, только заметив, что к их юиссье от флагманского корабля движется большая лодка. Еще издали она различила среди гребцов статную фигуру в алой тунике с золотыми львами.
— Мои прекрасные дамы! — воскликнул Ричард, поднимаясь на борт и целуя руки сестре и поспешно покинувшей свое убежище Беренгарии. Руку невесты король задержал в своей, внимательно вглядываясь в лицо принцессы, отчего та мгновенно залилась румянцем.
— Вы видите, что происходит, милые дамы? — Ричард одним широким жестом обвел небосвод и неподвижное море. — Ни дуновения, и никаких перемен пока не предвидится. А ведь стоит Страстная неделя, и через пару дней наступит светлый праздник Пасхи. Вот почему мой друг Хьюберт Уолтер, епископ Солсбери, говорит, что раз уж нам суждено встретить Светлое Воскресение Христово вдали от берегов, то и наше венчание с Беренгарией произойдет тут же.
— Свадьба посреди моря? — пролепетала принцесса, и ее карие глаза расширились не то от удивления, не то от испуга.
— Необычно, дорогая моя? Но так или иначе, а я намерен прибыть на Святую землю с женой, а не с невестой. Ваш отец не будет доволен, если я стану медлить с венчанием, когда же мы окажемся под Акрой, там у меня появятся, увы, совсем иные заботы, весьма далекие от брачных наслаждений.
— Но ведь вы, государь, если не ошибаюсь, говорили, что мы сделаем остановку на острове Крит? — Беренгария выглядела так, будто вот-вот упадет без чувств.
Ричард снова внимательно взглянул на нее, потом взял невесту под локоть и склонился так низко, что слышать его могла она одна.