— О, судьба Эдгиты сложилась совсем иначе. Потеряв надежду воссоединиться с Элеонорой, граф Лестер сделал предложение и ей. А Эдгита с радостью его приняла. Она всегда была честолюбива, а их брак, несмотря на разницу в возрасте, оказался вполне удачным. У графа были сыновья от первой жены, поэтому он нисколько не огорчился тем, что супруга родила ему только двух дочерей — Амицию и Маргарет.
В то же время Роберт де Бомон поддержал в борьбе против старого короля Генриха его старшего сына — также Генриха, которого в Англии прозвали Молодым. Престарелый Плантагенет короновал Генриха Молодого, однако не подпускал его к власти до тех пор, пока тот однажды не восстал и не потребовал свою долю наследства. А поскольку старый король большую часть времени проводил в бескрайних владениях Плантагенетов на континенте, а следовательно, отсутствовал в Англии, то нашлись лорды, пожелавшие иметь в Англии своего короля — Генриха Молодого. И граф Лестер имел неосторожность к ним примкнуть. Однако старый король быстро обуздал мятежников; многие из них угодили в заточение, в том числе и супруг Эдгиты. Эдгита бросилась ко двору — умолять его величество о помиловании, но король ее отослал, заявив, что только благодаря давней приязни к де Шамперам не лишит ее дочерей — как детей изменника — положенной доли наследства.
Несчастную Эдгиту в ту тяжкую минуту мало кто поддержал. Даже наш отец упрекал ее, ибо де Шамперы всегда были верны своему сюзерену Генриху Плантагенету, недаром наш девиз — «Верный всегда рядом».
— Но ведь и тому, кто сейчас на троне — я имею в виду короля Ричарда, — приходилось воевать против своего отца-короля? — заметил Мартин. — Как он, придя к власти, отнесся к тому, что де Шамперы всегда поддерживали старого короля?
— О, Ричард Львиное Сердце — благороднейший из рыцарей! При встрече с моим отцом он всего лишь с улыбкой повторил наш старый девиз и оказал ему самое радушное гостеприимство, как ближайшему из родичей…
При этих словах жены сэр Обри издал приглушенный смешок. Смешок этот прозвучал странно — ведь до того лорд выглядел сонным и безразличным, даже когда Бритрик при общем оживлении принялся разрезать жаркое и раздавать сочные ломти всем собравшимся у костра, Обри молча принял свою долю и удалился в тень за пределами освещенного круга.
— Итак, король Ричард после смерти Генриха II не лишил нашу семью своей благосклонности, — ловко разделывая дымящееся мясо ножом, продолжала леди Джоанна. Теперь она говорила неторопливо — видимо, воспоминания о прошлом так захватили ее, что даже искусство Бритрика не могло ее отвлечь. — Именно он освободил из темницы графа Лестера, наконец-то воссоединившегося с супругой, и они оба были в числе первых, кто был приглашен на коронацию Ричарда в Лондоне. И хотя туда съехались все де Шамперы, и даже моя сестра аббатиса, но львиная доля внимания молодого короля досталась Бомонам. И Эдгита сполна получила всю ту славу, к которой так стремилась! И по заслугам: ведь Бомоны были ближайшими сподвижниками Ричарда Львиное Сердце. Старый граф всячески содействовал подготовке крестового похода, а его сын от первого брака — также Роберт — отправился с королем в Святую землю, и, скорее всего, мы встретим его там, чему я буду несказанно рада, — добавила она с лукавой улыбкой, почему-то огорчившей Мартина.
Уже без особого любопытства рыцарь узнал о том, что и старший Роберт де Бомон, граф Лестер, отплыл в Святую землю еще год назад, но увы! — недавно было получено известие, что он пал под стенами Акры. Ее сестра ныне вдовеет, ей всего тридцать шесть лет, у нее огромное наследство — замки и земли. И она по-прежнему остается необыкновенной красавицей! — добавила Джоанна, отправляя в рот подрумяненный ломтик дичи.
— Но ведь ваша сестра может снова выйти замуж? — чуть погодя спросил Мартин.
При этом сэр Обри внезапно расхохотался, а по лицу леди Джоанны скользнула тень. Тем временем ее супруг приблизился к костру, выбрал пару овчин из общей груды и, перекинув их через плечо, удалился в темноту, всем своим видом показывая, что его нисколько не интересует женская болтовня.
На какое-то время повисла тишина, прерываемая только потрескиванием поленьев в костре. Сабир подкинул в него охапку смолистых сучьев, огонь ярко вспыхнул, и Мартин успел перехватить взгляд капитана Дрого, которым тот проводил своего господина. В нем читалось нечто очень похожее на ненависть.
Заодно обнаружилось, что бедняга Иосиф клюет носом, и Мартин жестом велел одному из его людей, чтобы тот позаботился о господине. Только после этого он снова обернулся к леди Джоанне: