Боря оставил машину возле других припаркованных внедорожников, зашел в открытую дверь внутри барака и сразу же попал в длинные сени. Направо и налево были двери. Он выбрал распахнутую и заглянул. В квадратной комнате по стенам стояли столы с папками и канцелярскими принадлежностями. На паре столов даже стояли компьютеры, а рядом по два-три стула. Стулья также были расставлены и вдоль стен. Это означало, что посетителей бывало тут много. В центре располагалась низкая кирпичная печь в три колена, добротно замазанная глиной. От печи в потолок уходила металлическая труба. За тем столом, что без компьютера, сидел мужчина средних лет и что-то обсуждал с другими двумя, сидящими перед ним. Эти два мужика были заметно моложе. Оба усатые, в камуфляжных одеждах и камуфляжных же кепках. А мужчина за столом сидел в одной рубашке.
– Здравствуйте, – сказал Борька. Мужики обернулись. Борька продолжил: – Мне нужен председатель Николай Николаевич.
Молодые мужики разом посмотрели на мужчину за столом. Боря догадался, что это и есть председатель. И не дожидаясь ответа продолжил:
– Я Борис, от Льва Ивановича.
– А! Ну, здравствуй, москвич! – сказал председатель и протянул руку, не вставая. Боря пожал ее. Мужики тоже протянули руки. – Первый этап ты преодолел, отдохни пока, присядь, – предложил председатель, сделав обширный взмах рукой, мол выбирай любое место.
Борька выбрал стул подальше, чтобы не мешать им. Мужики продолжили обсуждать какие-то участки, называя их по номерам и вроде бы понятными Борьке словами, но ни о чем не говорящими: гарь, марь, топь и тому подобные. Часто упоминали Совиное болото. Видимо, довольно популярное место.
– Москвич, двигайся поближе, чего так убежал? Не съедим, – неожиданно бросил председатель Борьке, улыбнувшись одними глазами. Или прищур у него такой был? Боря пока не понял.
– Да я, чтобы не мешать… – оправдался он.
– Если бы мешал, я бы тебе сказал на улице ждать, – заметил председатель. – Вот смотри, – сказал он, опять указывая на стол. – Мы как раз твою тему обсуждаем.
Борька насторожился: он почему-то не спросил, как Лев Иванович объяснил этим людям, с чем он должен был приехать, какая необходимость его сюда привела. Председатель Николай Николаевич Белоголов развернул на столе карту угодий, размеченную условными знаками.
– Вот здесь, – указал он пальцем на синий пунктир: – Граница наших охотничьих угодий. А это, – он указал на красный пунктир, – Это граница государственных угодий. Или, если хочешь, ничейных, – он опять хитро прищурился, а мужики заулыбались. – Как видишь, к государству относится очень большая территория. Но это всё временно. База там уже строится, скоро и угодья прикупят. Самое лакомое уже разобрали, осталась сплошная топь. Мало кому интересно там обосновываться, клиентов не найдешь. Но нам пока это на руку. Гусей никто не пугает, они сидят спокойно. Где-то там и твой гусь. Узнаешь его среди других? – Николай Николаевич посмотрел на Борьку с улыбкой.
– Но как это возможно? Их же там тысячи! – ответил недоуменно Борька, еще не совсем догадываясь, что именно известно председателю.
– Есть у нас пара возможностей, – снова с прищуром сказал председатель. – Вот с мужиками завтра и поедешь. Тебя в пару с Михалычем поставлю. Он человек правильный, с ним надежнее всего. Одежка есть какая? По болотам полазить придется.
– Есть, все есть, – ответил Борька.
– Ну и славно. Сразу скажу, людей у нас мало, а работы много. Поэтому тебе тоже поработать со всеми придется. А вот выделить отдельно никого не смогу, москвич. Да и вообще времени ни на что нет. Ладно, мужики, поздно уже, можете идти. Завтра в шесть всем быть здесь, – сказал председатель.
Мужики ушли.
– А почему, если государственная, то значит ничейная? – спросил Боря.– Потому что в 2010-м году был принят закон, который истребил все лесничество в России и передал угодья в частные руки.
– И к чему это привело?
– А ты разве не видишь? Леса горят пуще прежнего! Все тушат и тушат. Новости почитай. Каждую весну горят и будут гореть. Но это все мелочи. Главное, что частники и арендаторы забирают самое ценное, а после себя оставляют, как получится. Лес рубят – продают за границу. Зверя бьют – мех за границу. Рыбу – за границу. И везде так. И куда, скажи, армии лесников деваться, кто здесь родился, вырос, который в пятом поколении лесник, охотник, рыбак? Так и приходится устраиваться к кому-нибудь батрачить. Всё к этим же собственникам и идут. Прислуживают на базах, клиентам в пояс кланяются. Хорошо, если егерем, а-то ведь и банщиком могут поставить или белье стирать.
– А ваша база тоже частная?
– У нас не совсем база в том понимании, в котором ты привык, может быть, видеть в рекламных газетках. Мы, можно сказать, остались колхозом. Ученые приезжают, путешественники. Ну, охотники, рыбаки, само собой, но не от них кормимся. Словом, долго объяснять да и ни к чему это. Сложная схема взаиморасчетов. Живем как-то и ладно.