– А куда завтра поедем? – спросил Боря.
– На Совиное болото, там топко, но, может, проберетесь, – ответил председатель.
– Значит, вы не поедете?
– С радостью бы, да куда там, – он махнул рукой на окно, через которое можно было наблюдать стройку новых домов.
Борька чуть помедлил, потом спросил:
– Вы все же не могли бы мне более подробно рассказать, как и что завтра будет происходить?
Николай Николаевич поднял на него глаза, потом прищурился по своему обыкновению и сказал:
– Ах да, ты же москвич, – он улыбнулся. – Сказать бы мне все на чистоту, но лучше сам завтра все увидишь. Мужики расскажут по дороге. Но если покороче, то есть у нас один заказ, можно сказать, государственный. Не каждый год он происходит, но в этом году то ли встреча, то ли симпозиум у них, – он поднял палец вверх. – Словом, застолье. Вот и надо постараться. А про гуся завтра утром поговорим.
– Вы лично знали Льва Ивановича? – опять спросил Борька. Ему все же хотелось побольше узнать об этом председателе.
– Лично? – председатель опять прищурил глаза с улыбкой. – Да если бы не он, не было бы этой базы. Поэтому только из уважения к нему я и согласился тебя принять. Уж не знаю, что там за важность такая у вас, что за гуся тебе надо отыскать, но, если Иваныч просил, значит нужно помочь.
– Спасибо вам большое! – сказал Борька.
– Спасибо потом скажешь, если все у тебя получится.
Затем Николай Николаевич внимательно посмотрел Борьке в лицо и спросил:
– Ну-ка, скажи, кого ты мне напоминаешь? Вот смотрю и не могу вспомнить. Как фамилия твоя?
– Сыроедов.
– А отца как звать?
– Сергеем.
Председатель немного подумал, потом отрицательно качнул головой. Его с улицы кто-то позвал, и он ушел. Борька так ничего толком и не понял о завтрашнем дне.
Его поместили в одном из уютных гостевых домиков, хоть он и предпринял слабую попытку противиться, сказав, что переночует в машине. Но получил ответ, что "так не принято, с нас не убудет". И в душе с радостью принял приглашение. Потом был сытный ужин вместе со строителями. Борька сильно устал к вечеру и поев, тут же улегся спать. Подъем завтра в пять.
Шесть утра во время полярных дней очень условны, главное следить за часами, по солнцу мало, что понятно. Но северные люди к этому привычные, потому у конторы уже собрались мужики. Человек десять. Некоторые приехали на мотоциклах с непременным атрибутом: коляской. Почти все были одеты в камуфлированную одежду, на ногах болотные, обычные резиновые или кирзовые сапоги. Борька тоже оделся подобно им. Возле барака уже стояли два УАЗика: буханка и бортовой с увеличенной кабиной. Борька увидел в кузове бортового небольшой вездеход-болотоход. Окно в комнату председателя было открыто. Сам председатель смотрел через него на прибывшую команду и курил.
– Заходите! – крикнул он, и мужики повалили внутрь, побросав недокуренные сигареты. Пошел с ними и Борька.
Как нельзя кстати пригодились стулья. Мужики расселись. Боря зашел последний и по привычке закрыл дверь.
– Нет, не закрывай! – бросил ему Николай Николаевич, – Сейчас духота настанет, вон вас сколько. Садись-ка вот сюда, – указал он на место рядом с его столом. – Знакомьтесь, мужики: Борис, приехал из Москвы. Серега, возьмешь его с собой. Пару дней поработаете вместе, – обратился председатель к одному из седых мужиков, – Поставишь с Михалычем. А где он, кстати?
– Шурка приехал к нему, – буркнул седой, как лунь, Серега.
– Этого еще не хватало, – нахмурился председатель. – Ну и где он? Придет хоть?
– Михалыча ты знаешь, не подведет, заберем по пути. А вот Шурка… – седой махнул рукой. – А пес его знает. От него что угодно жди.
– Шурку не бери! – приказал Николай Николаевич. И уже всем: – Остальные знаете, что делать. Как обычно.
Что именно делать остальным, Борька так и не услышал. Впрочем, что ему лично делать, он тоже не узнал.
Толпа выдвинулась на улицу, по пути закуривая и громко разговаривая. Борька вышел за ними, ища глазами Серегу, которого отличала снежно-белая шапка волос и такие же брови. Для себя он еще не понял, как к нему обращаться. Ну не Серегой же звать человека, кто вдвое старше!
На выходе мужики расступились, пропуская кого-то. Борька тоже посторонился. Мимо него стремительно пронеслась девушка в легком летнем платьице. Ярким лучиком она влетела в задымленный коридор и, словно свежестью, рассекла тяжелый воздух. Наверное, так оно и было на самом деле, потому что Борькин нос почувствовал едва уловимый запах цветов. Почти каждый обернулся посмотреть на нее. Не исключением был и Боря. Но ему поворачиваться не пришлось: девушка его заметила и на миг остановилась, заинтересованная незнакомым лицом.