— И где мы находимся?
Ароян так увлёкся задачей, что забыл о сидящей рядом девушке. Пережитая только что катастрофа отступила в сторону, на периферию сознания. Умение сосредоточиться — одно из главных достоинств навигатора.
— Пока не знаю. С уверенностью могу сказать, что это не Новая Европа, не Славия и никакая другая из систем, связанных якорями. Их звёздное небо я помню наизусть.
— Но здесь могут быть исследовательские базы, орбитальные или планетарные станции, правильно? Вероятность выйти в обитаемую систему достаточно велика. А если есть базы, значит, есть чартерные рейсы…
Снисходительно улыбнувшись, Давид постучал пальцем по динамику.
— Если бы эта система кому-то принадлежала, мы бы слышали оповещение маяка-транслятора.
— Но его могли отключить. Для какой-то надобности…
— Кому придёт в голову такая глупость? Нет, думаю, мы первые люди, добравшиеся сюда.
Сказал и тут же раскаялся в своей фразе. В безапелляционно-уверенном тоне, которым её произнёс. Потому что спутница мгновенно поникла. Спеша хоть как-то исправить положение, он быстро предположил:
— Впрочем, транслятор тоже мог попасть под астероид. Попробуй сканирование радиодиапазона, вдруг кого-то услышим?
Идея была так себе, разве что руки и голову занять, выискивая среди фонового шума что-либо осмысленное. И Орелик это сообразила. Дёрнулась было к пульту, но тут же опустила руки.
— Да, Дад, ты, наверное, прав. Здесь никого кроме нас нет. Зачем вообще было эвакуироваться? Потому что так Инструкция предписывает? Ребята умерли быстро и легко. А что ждёт нас?
«Дад» — Ароян терпеть не мог это прозвище, придуманное кибернетиком. Зачем коверкать гордое звучное имя? К счастью, прозвище среди экипажа не прижилось. Но Орелик упрямо продолжала им пользоваться. Возмутиться открыто Давид не мог, только всячески намекал, что ему это неприятно. Девушка то ли игнорировала намёки, то ли действительно не понимала. В итоге пришлось уступить ему, как обычно.
В этот раз Ароян не заметил обидного сокращения. Он испугался. Когда взвыла сирена, извещая о столкновении, когда увидел развороченную рабочую палубу, когда корабль вышел из подчинения — страха не было. Подогретые адреналином мозги работали в режиме какого-то эмоционального ступора. Смесь из параграфов Устава, распоряжений Пелеха и Торреса не давали почувствовать ответственность за свои действия. Рядом был кто-то знающий, как правильно поступить.
Теперь это закончилось. Рядом была лишь Орелик, не в меру импульсивная и эмоциональная. Если она решит сделать что-то необратимое, поддавшись минутному порыву, как он сможет ей помешать? Давид поймал себя на мысли, что почти незнаком с сидящим рядом человеком. Они три года провели в тесном замкнутом мирке идеально подогнанного коллектива, но ниши, которые в нём занимали, пересекались лишь работой.
Кибернетик была виталисткой, сторонницей «здорового образа жизни». На Новой Европе её семья жила в огромном доме-коммуне где-то под Гелиополисом. Вернее, останавливалась там на недельку-другую, когда возвращалась из очередной экспедиции. Затем большой весёлой компанией они отправлялась на катамаранах к Аквитании — полудикому южному континенту. Давид подозревал, что со своими консервативными пристрастиями горожанина-одиночки выглядит в глазах Орелик смешным. Да и сам он плохо представлял, о чём кроме работы мог бы разговаривать с человеком, ни разу не побывавшем в спиротеатре, виргалерее, не участвовавшем в психофильмах. С человеком, вся жизнь которого вращалась вокруг семьи, секса, спорта и витатуризма.
Они различались почти во всем. Кроме самого главного сейчас — оба нуждались в присутствии кого-нибудь сильного и рассудительного рядом. Нет, никогда департамент персонала не поставил бы их работать в паре. Насколько было бы проще, если бы в соседнем креслесидел Пелех. Или Торрес. Ещё лучше — командир. Тогда Давид был бы спокоен.
Выбирать не приходилось. Экипаж космошлюпки подобрал не департамент персонала, а случай. Если ни один из двоих не способен стать капитаном, то, придётся разделить эту роль поровну.