— Что же такого он здесь нашёл?
— То, что ищет для себя любой человек. Счастье!
— В этой дыре? — протянул Гилден пренебрежительно. Но остальные его иронию не поддержали.
— И он прекрасно понимает, что увезти своё счастье с собой не может, — добавила Эвелин.
Гилден хотел сказать ещё какую-нибудь мерзость, но, разглядев выражение лиц Маккейн и Слэйна, промолчал. Вместо этого отвернулся к экрану.
— Но тогда получается, Ароян… — начала Вонда.
— …вовсе нам не союзник! — докончил её мысль Слэйн. — Наоборот! Он мог наговорить этим ртаари об Империи что угодно.
— Если эти ртаари вообще существуют, — хмыкнула Маккейн. Скомандовала: — Альф, вызывай срочно Свена. Ему будет интересно послушать нашего «робинзона».
В том, что бывший разведчик-навигатор Новой Европы предал человечество, не усомнился никто. Разногласия возникли лишь в вопросе, что заставило его так поступить. Женщины дружно настаивали, что всему причиной любовь. У мужчин спектр мнений оказался более обширным. «Гипноз или какое-то зомбирование, типа «вуду»», — от Когана. «Психическое расстройство, развившееся на фоне длительного пребывания в инопланетном сообществе», — от Вардемана. Примерно то же, но с «резким прекращением гиперпрыжков без поддержки профессионального психоаналитика» в качестве причины болезни, — от Уитли. «Паталогическая неприязнь к Империи и всему, что от неё исходит», — от Слэйна. Ну а Гилден в своих высказываниях «грязного извращенца» просто заменил «подлым извращенцем».
Командир свою точку зрения озвучивать не спешил, лишь констатировал, что задача экспедиции усложнилась на порядок. Дальнейшие попытки действовать через посредника становились бесперспективными и даже вредными. Вдобавок выяснилось, что контакты того с правителями острова на самом деле были отнюдь не регулярными и инициировались исключительно ртаари.
Часть экипажа вообще сомневалась в существовании этих загадочных созданий. Небесный дворец выглядел какой-то бессмыслицей. В качестве культового сооружения его ещё можно было представить, но вряд ли кто-то обитал в куполе без окон и дверей. Отчёт Вонды о попытке исследовать эту штуку с воздуха породил столько вопросов, что Диллард предпочёл отложить его в сторону. Разобраться с наскока здесь явно не получалось, а соваться к главной святыне аборигенов с лазерными бурами, инфразвуковыми локаторами и гамма-излучателями было пока несвоевременным. После встречи с инопланетным разумом любая гипотеза не казалась чересчур смелой. Например, такая: золотой купол — артефакт, оставленный давно исчезнувшей цивилизацией, а дикари превратили его в объект поклонения, населили мифическими «ртаари». Тогда обитатели ц’Аэра, включая Арояна, — это то ли жрецы, говорящие от имени божеств, то ли прислужники, обеспечивающие проведение праздничных церемоний. Истинные же правители острова живут в разбросанных по острову «тирчах», и слыхом не слыхивали о том, что «божества» решили лично спуститься со звёзд. Такое предположение было тем более правдоподобным, что ни один гонец не выезжал из «столицы» со дня прибытия туда людей. Других же способов передачи сообщений у дикарей, естественно, не было.
На что рассчитывал Ароян, затевая всю эту ложь? Он ведь должен был понимать, что водить разведчиков за нос не удастся до бесконечности. Что «Серебряный Ястреб» никуда не денется, пока не будут получены необходимые результаты, и «закрыть» планету, населённую разумными существами, уже невозможно. Наверное, впрямь, росс был сумасшедшим или влюблённым.
Гилден предлагал с ним больше не церемониться. Хорошенько взять в оборот, при необходимости выбить всю правду о туземцах. Конечно, это было неприемлемо по причинам вполне объективным, никак с гуманизмом и великодушием не связанными. Кхиры приняли Арояна в своё племя. Значит, любое применённое к нему насилие могло быть расценено как враждебное действие со стороны пришельцев. Диллард старался избежать конфронтации всеми способами, поэтому решил оставить «робинзона» в покое.
Пока что.
Глава 5. Щелчок по носу
Посёлок они выбирали наугад, лишь бы соответствовал двум условиям. Первое: подальше от серединной долины. Второе: однозначно не годился Джасжарахо, с которого росс когда-то начинал знакомство с аборигенами и где у него наверняка были приятели.
Кхарит вытянулся в юго-восточной части архипелага на пятьсот миль в длину и почти четыреста в ширину. С юга его обрамляли несколько малых и совсем микроскопических островков, скорее смахивающих на торчащие из воды горы. Дальше простирался океан до самого полярного материка. С востока, запада и севера соседствовали другие крупные острова. Самым узким был западный пролив — около ста миль там, где из скошенной трапеции Кхарита далеко выступал остроносый скалистый мыс. Места эти выглядели неприступными как с моря, так и с суши, и тирч, приткнувшийся к горному хребту, проходившему по «шву» между полуостровом и основной часть Кхарита, казался достаточно изолированным. Его и выбрали на роль сцены для «второго пришествия».