Диллард опустил бластер, торжествующе глянул на кхира.
— Оружие Владык Неба — молнии и громы, ты сам это видел. Твои охотники не остановят нас, если мы решим пройти. Но мы не желаем причинять зла, хотим лишь говорить с со-ртох.
Туземец глядел на догорающий костёр вполне равнодушно.
— Звёздный человек может обрушить скалу. А удержать её, когда горы начинают трястись, он сможет?
Кажется, лучевое оружие впечатления на него не произвело.
— Это никому не под силу, — вмешался в разговор Вардеман. — Зато мы умеем угадывать, когда такое случится, и где будет безопасное место.
Туземец озадачено посмотрел на планетолога.
— Каждому известно, где и когда произойдёт землетрясение. Но не станут же кхиры передвигать Кахстиро с места на место по восемь раз за год! Кхиры — владыки Шакха, поэтому он не причинит им вреда. А звёздные люди — не Владыки Неба. Может быть они владыки мира, похожего на Шакх? Но их ртаари совсем слабые, не научили людей обходиться без лжи.
Туземец замолчал. Теперь он смотрел только на Дилларда, безошибочно определив, кто из пришельцев главный.
— Так ты считаешь, что мы слабаки и лжецы? После того, что видел? Гореть могут не только кусты, а рассыпаться — не только скалы.
Рука Дилларда сжалась в кулак, в голосе зазвенела сталь. Он был на пределе, вот-вот сорвётся, сделает что-то необратимое. Эвелин прекрасно его понимала. И радовалась, что не ей принимать решения.
— Молния звёздного человека может оборвать путь жизни любого кхира. Но ей не изменить тхе-шу Шакха. Звёздным людям не нужно приходить в Кахстиро. Хранительница разрешила Дади и Тассит, смотрителям Джасжарахо, учить звёздных людей. Пусть звёздные люди садятся в свою летающую лодку и отправляются в ц’Аэр.
Туземец замолчал и, показывая, что разговор окончен, выскользнул из круга. Сцена сделалась отвратительно глупой. Серая туша космошлюпки выглядела неуместной посреди кукольного городка. И неуместными были три громоздкие фигуры, окружённые стеной сжимающих луки аборигенов. Оружие пришельцев было куда более грозным. Но таким же бесполезным.
— Свен, что делаем дальше? — нарушил молчание голос Вардемана в наушниках.
— А ты что предлагаешь?
— Наиболее очевидным будет сравнять их гнездо с землёй. Наиболее разумным — уйти.
Эвелин внутренне содрогнулась при этих словах. Но Вардеман прав, у них оставалось лишь два пути. Доказывать собственное превосходство любой ценой, либо бесславно ретироваться. Что бы она выбрала, будь командиром? Смогла бы стерпеть унижение? Если бы оно касалось лично её — да. Но сейчас оскорбили Империю! Какой-то дикарь позволил себе говорить унизительно о самом святом, самом великом! О том, чему она служит, ради чего жила все свои сознательные годы!
Кэри ощутила, как горячая волна прокатилась по телу, как нарастает возбуждение предстоящего боя. И лёгкая тошнота от мысли, скольких людей придётся убить. Сжечь, располосовывать бластером… Не людей, полуразумных животных — поправила себя тотчас. Посмотрим, кто на самом деле «владыка Шакха»! И ни одна тварь на этой планетёнке отныне не посмеет и мыслить о слабости Империи! Ладонь легла на рукоять бластера, ожидая приказа.
Диллард медлил. Стоял столбом, уставившись на «муравейник» поверх голов аборигенов. Даже у Вардемана терпение лопнуло:
— Свен, так что будем демонстрировать? Силу или разумность?
Эвелин возмущённо прикусила губу. Как он смеет трусость приравнивать к разумности?! Ей стало стыдно за этого большого, сильного мужчину. Кто, как не мужчины должны защищать свою Родину, свою честь, свою женщину?
Диллард не ответил. Резко развернулся на пятках и шагнул к шлюпке. Распахнул дверь, запрыгнул в кабину. На какое-то время Кэри растерялась. Опомнилась, только когда Вардеман поспешил следом. Они что, отступают?!
— Командир, мы это так и оставим?! — заорала. — Позволим им смеяться над нами? Над Империей?!
Она яростно выхватила оружие, готовая в одиночку принять бой.
— Кэри, быстро в машину. Это приказ, — остановил её Диллард.
Эвелин упрямо сжала губы.
— Вы что, струсили?
— Эва, не дури. И без тебя забот хватает.
В голосе командира не было раздражения или страха, лишь усталость. Это подействовало отрезвляюще. Зло фыркнув, Эвелин последний раз обвела взглядом аборигенов. Всё такие же бесстрастные лица. Неужели они не понимают, что были на волосок от смерти? Или совершенно не ценят жизнь?