— Здравствуй, Саши. Прячься, а то промокнешь.
— Да уж! Хоть ты объясни, что происходит?
Со мягко обняла его, потянула за собой.
— Пошли, пошли, там нам всё объяснят.
Не оставалось ничего иного, как повиноваться. Но, шлёпая по мокрым ступеням, Саши всё же не удержался, спросил у сестры:
— Так ты узнала, что произойдёт?
Спросил вслух, не таясь от Тассит. И так же голосом девушка ответила:
— Сегодня инопланетники придут в небесный дворец.
— Что?!
Сообщение ошеломило. Какое-то время он молча шёл рядом с женщинами, затем опомнился:
— Так нужно предупредить всех!
— Предупредят, когда понадобится.
Саши хотел возмутиться, попытаться настоять на своём. Но, взглянув вверх на лестницу, растерялся.
Они поднялись над верхней границей рощи, до дворца оставалось ступеней сто, не больше. На полпути к нему их ожидала женщина, та самая орайре, приходившая к со-ртох Джасжарахо. Она стояла без зонта, не обращая внимания на хлещущий дождь, и при этом умудрялась оставаться сухой.
Орайре дождалась, пока Ирис поравняется с ней, развернулась, не говоря ни слова пошла первой. Уверенно, не колеблясь, шагнула в стену, исчезла в ней. Затаив дыхание, Саши смотрел, как следом исчезла сестра. Тассит нетерпеливо дёрнула за локоть: «Пошли!» — и тоже погрузилась в лазорево-золотую стену. Набрав побольше воздуха в лёгкие, зажмурившись, юноша ринулся вперёд. Он не знал, чего следует ожидать. Избранные рассказывали о порталах, проходить сквозь стены не доводилось никому. Тёплая упругая волна окатила с головы до ног, лёгкое покалывание пробежало по телу, подступил к горлу комок тошноты…
Кто-то вновь дёрнул за руку. Саши открыл глаза. Они вчетвером стояли посреди маленькой комнаты, чем-то похожей на спаленку тирча. Только не было ни гобеленов на стенах, ни окон. Её заполнял яркий белый свет.
Орайре приложила пальцы ко лбу.
— Должна вас покинуть. Много забот сегодня.
— Конечно, Хранительница, — Тассит и сестра учтиво приопустили веки.
— Хранительница? — Саши оторопело вытаращил глаза. Но хозяйка дворца уже шагнула в стену, ставшую на мгновение белым туманом.
Женщины опустились на подстилку. Потоптавшись немного, Саши последовал их примеру. Значит, прекрасная незнакомка — вовсе не орайре? Это сама Кхарит-Хайса! Знала ли она о его фантазиях и снах? Ещё бы, Хранительница ведает всё.
Сколько времени они так просидели, погрузившись каждый в свои мысли, Саши не знал. А потом что-то случилось. Далеко, отзвук лишь на излёте чиркнул по краешку сознания, но почувствовали все трое. У Тассит мелко задрожали губы, Ирис закрыла глаза, напряглась, пытаясь уловить слабый сигнал.
Что-то происходило за пределами их комнаты. Раз возникнув, ощущение не исчезало, становилось всё явственнее, как будто кто-то натягивал одну из нитей, прикреплённых к его сорх. Долго, мучительно… и вдруг нить разом оборвалась. В тот же миг жалобно как раненый зверь застонала Тассит, повалилась ничком на подстилку. Саши испуганно вскочил, повернулся к сестре. Ирис глядела на него невидящими глазами. Очнулась, бросилась к со. Они одновременно подхватили её за плечи, перевернули на спину.
Нет, с Тассит ничего страшного не случилось. Она даже сознание не потеряла, только по щекам катились слёзы. Саши понял, что боль, едва задевшая его, полоснула по ней всей силой.
— Что случилось?! Это инопланетники, да? Они напали на ц’Аэр?
— Нет, — вздохнула Ирис. — Это Дади.
«Что с ним?!» — этот вопрос Саши не задал. Он видел ответ в мгновенно потускневших глазах Тассит.
Глава 13. Побег в вечность
«Сегодняшний день — Лазоревый!» Фраза прозвучала так отчётливо, что Давид проснулся. Удивлённо открыл глаза. Комнату заливал приглушённый свет ночника. Основное освещение в его камере отключалось автоматически по команде «отбой» и также автоматически включалось при «подъёме». На базовой станции атмосфера царила казарменная, солдафонская. Да это и была воинская часть. Воинская часть в условиях боевой операции.
Вспыхнули утопленные в потолок плафоны. Ночь закончилась, начинался очередной день плена, как две капли воды похожий на предыдущие. Нет, не такой! Сегодняшний день — Лазоревый. Ароян понятия не имел, что делается снаружи, но мысль эта занозой сидела в мозгу. Сегодня Мердок и остальные обрушатся на ц’Аэр, устроят там бойню. А он так и не сумел ничего предпринять. Взывал к разуму, к милосердию… глупо, ведь его тюремщики — люди. Должно быть, отвык от повадок сородичей.