Ей разрешили сесть рядом с пилотом, и, взлетев, Эвелин попыталась докричаться, вызвать Арояна на связь. Но тот упрямо молчал, гнал и гнал к ц’Аэру. Его машина шла с отрывом в двадцать с лишним минут, сократить расстояние не удавалось. Возможно, это внушало беглецу надежду, что у него есть шанс?
Когда до лежащей посреди Кхарита долины осталось совсем чуть, удовлетворённый голос Байярда сообщил: «Готово. Ароян пытается совершить вынужденную посадку, укрыться в лесу. Придётся прочёсывать местность».
Прочёсывать не пришлось. Они увидели место посадки ещё сверху, вернее, место падения: накренившиеся стволы деревьев с обломанным ветвями, опрокинутый силуэт флаера под ними. Посадить бот не получилось, пришлось спускаться на десантных линях. Когда выпрыгивала Эвелин, парни смотрели недоверчиво. Должно быть, забыли, что она не кабинетный ученный, а косморазведчица.
Флаер разбился при посадке, но Ароян был жив, просто угодил под перевернувшийся корпус и выбраться самостоятельно, судя по всему, не мог. Десантники, окружившие место падения, не спешили идти ему на выручку. Кэри подскочила к Уотерсу.
— Лейтенант, почему ваши люди стоят как истуканы?! Вы что, не видите, — его придавило! Нужно быстрее помочь!
Десантник хмуро возразил:
— Опасно подходить. Двигатель может взорваться в любую секунду.
Эвелин задохнулась от возмущения.
— Тем более, нужно его срочно вытаскивать!
Она бросилась к машине. Вокруг флаера громоздился стёсанный при падении древесный мусор вперемешку с вывернутой корнями рухнувшего дерева землёй. Чтобы преодолеть это препятствие, ей понадобилось минуты две.
— Давид, вы меня слышите?
Он был в сознании. Повернул голову, даже улыбнуться попытался. Только очень уж кисло.
— Что с вами? — допытывалась Эвелин. — Как вы себя чувствуете? Где болит?
Наконец она была рядом, наклонилась, чтобы подлезть под корпус машины.
— Ногу придавило, — заговорил Ароян. — Выпрыгнул, а она застряла между веток. И сломалась… наверное.
Он закашлялась от едкого удушливого дыма, валившего из нутра двигательного отсека.
— Сейчас мы вас вытащим. Опирайтесь на плечо.
Она попыталась тащить его из-под машины, но Ароян отрицательно покачал головой.
— Не получится. Крепко попался. Лучше уходите, двигатель вот-вот взорвётся.
— Получится!
Эвелин оглянулась на десантников. Эти трусы так и продолжали прятать свои задницы за деревьями. Мужчины, называется! Она заорала:
— Поможет мне кто-нибудь или нет?! Лейтенант, ваши люди что, в штаны наложили?!
Уотерс не ответил. Вместо этого в наушниках завизжал голос Мердока:
— Кэри, немедленно отойди от машины на безопасное расстояние! Я приказываю, слышишь?
— Да пошёл ты… — Эвелин зло выругалась.
Но приказ получила, видимо, не только она. Два дюжих бойца полезли сквозь груду ломаных сучьев. Эвелин приготовилась командовать, но десантники вдруг подхватили её, поволокли прочь. Это было так неожиданно, что в первый миг она растерялась, а когда попыталась вырваться, оказалось слишком поздно. Её подняли и понесли, оставалось лишь кричать и бесноваться:
— Отпустите… сволочи… Отпустите меня!
Она не знала, на кого больше злиться. На этих бесчувственных чурбанов, на Мердока, на себя, допустившую, чтобы всё так закончилось, на Арояна, поверившего в могущественных хранительниц, а теперь по-дурацки гибнущего.
На землю её поставили рядом с Уотерсом, но не выпустили, продолжали крепко держать за руки.
— Какого чёрта?!
Лейтенант бесстрастно пожал плечами:
— Это приказ, капитан. Мы не можем рисковать людьми.
— Ароян, по-вашему, не человек?!
Ответа Кэри не ждала. Развернулась, вглядываясь в гору ветвей, среди которых едва виден был лежащий навзничь человек. Давид не смотрел в их сторону, прикрывал лицо руками от валящего из машины дыма.
Жар и вонь становились невыносимыми. Скорее бы это закончилось…
«Давид?» — голос прозвучал так отчётливо, что он даже глаза приоткрыл. Ясное дело, рядом ничего нет, кроме стального брюха перевёрнутой машины, ломаных ветвей и дыма.
— Руся? — неуверенно отозвался. — Это ты? Ты где?
«Рядом».
— Но ты же умерла? Много лет назад.
Кажется, она хихикнула. «Глупости, смерти не бывает. Есть конец пути. И тем, кто прошёл свой путь достойно, бояться его не стоит».
— А я? Достойно прошёл путь?
«Да».
— Хорошо. Значит, жалеть не о чем.
«Не о чем», — подтвердила Орелик. — «Однако, нам пора. Эта штука сейчас взорвётся. Не хочешь же ты зажариться живьём?»