Это был не тот ответ, который Саши хотел услышать. Вообще не ответ! Но выбора ему не оставили. Сестра воспользовалась голосом не из вредности, — что-то случилось с ниточкой, связывающей их с самого рождения. Он не мог больше заглянуть в её сознание, и ощущал присутствие Ирис иначе. Догадывался, что происходит. Но на этой мысли он тоже боялся сосредоточиться.
Затем потянулись медленные дни Большого дождя. Наполненные сыростью, непрерывным шорохом листьев под струями льющейся из туч воды, и бездельем. Стоило так спешить, чтобы валяться с утра до вечера, выставив наружу только нос?
Впрочем, вынужденное заточение тяготило одного Саши. Тассит целыми днями сидела в дальнем углу, замкнувшаяся в своих воспоминаниях. Тайриш большей частью спала, а когда не спала — мурлыкала какие-то песенки, то и дело улыбаясь чему-то. Для Ирис же дождь будто не существовал вовсе. Она взяла на себя заботу о пропитании спутников. Каждое утро притаскивала полную сумку орехов и съедобных стеблей, а потом убегала вниз, к стене. Возвращалась поздней ночью, молча укладывалась спать. И с каждым днём — Саши чувствовал это — сестра становилась жёстче, напряжённей. Расспрашивать её он не решался, но когда девушка в очередной раз сбежала после утренней трапезы, не вытерпел заговорил с Тассит:
— Что происходит? Чего мы ждём?
Женщина задумчиво посмотрела на него, на Тайриш, сосредоточенно хрумающую затвердевший побег хефы. Ответила:
— Должно быть, Лазоревый День.
— Но тогда будет поздно! Инопланетники нападут на небесный дворец, и мы не успеем…
Саши не понял, что смешного было в его словах, но Тассит улыбнулась, будто услышала наивный лепет ребёнка.
— Может, мы с тобой уже успели всё, что от нас требовалось? Помогли им добраться сюда?
— Им? — Юноша вслед за со перевёл взгляд на слепую. Та, почувствовав, что стала центром внимания, застенчиво потупилась. — При чём здесь Тайриш?
— Ты сам понял, только боишься впустить в себя эту мысль. Что ж, я помогу тебе. Ответь, что происходит в Лазоревый День?
— Кхи-охроэс! Танец продолжения жизни.
— Это для кхиров. А что происходит для ртаари?
Саши подумал, произнёс неуверенно:
— Если ртаари готова, то она поднимается на следующую ступень. В этот Лазоревый День Сахра поднимется на первую.
— Да. И ещё одна ртаари, я надеюсь.
— Ещё одна ртаари?! У нас, в Кхарите?
Саши попытался в который раз увильнуть от знания, упорно рвущегося на поверхность. Но Тайриш не позволила. Дожевав наконец стебель, девушка заговорила:
— Ириса — ртаари, да? Я поняла это. Она такая тёплая, большая. И каждый раз, когда она рядом, я становлюсь сильнее.
Тассит дёрнула головой, соглашаясь.
— Это потому, что спектры ваших сорх совпадают.
— Но это невозможно! — запротестовал Саши. — Ирис — моя сестра, а ртаари родится лишь из яйца, отложенного Хранительницей и выношенного королевой!
— Нет, не обязательно королевой. Выношенного достойной. Арт слабы для этого, но Русит была не обычной арт. Она принесла в наш мир силу, рассеянную в генах звёздных людей. Хранительница Джуга хотела собрать эту силу и подарить Кхариту и всему Шакху. Я думаю так.
Какие ответы поджидают за пепельно-прозрачной стеной Усыпальницы? Ирис не говорила об этом со своими спутниками не только ради того, чтобы защитить их от непосильного знания. Она и сама не ведала этого, не могла разглядеть ускользающие, клубящиеся образы. Но в том, что ответы ждут именно её, она не сомневалась с самого начала пути.
То, что она отличается от остальных детей тирча Джасжарахо, Ирис поняла давно. Не только внешне, — это как раз объяснилось быстро и легко. Было другое отличие, и касалось оно не шош, а сорх. Поэтому сверстники безропотно признавали её превосходство и сторонились, будто чувствуя, что она способна заглянуть в любую их мысль, даже самую тайную. Поэтому взрослые рта поглядывали на неё с любопытством, арт — с удивлением. Однажды — это был год, когда инопланетники впервые явились на Шакх, — Ирис рискнула. Мысленно пробралась в башенку над крышей в час, когда туда не было доступа никому. Она подслушала разговор Ракиш и Хранительницы, а со-ртох даже не почувствовала её присутствия в собственной голове! Зато ночью Кхарит-Хайса явилась к девочке в сон. Присела у изголовья и, улыбнувшись, отвесила излишне любопытной подзатыльник: «Обещай, что никогда больше не поступишь так, Ириса!» Она назвала её Ириса?! Такое имя подходило ртаари, не арт. Девочка была так ошеломлена этим сном, что не посмела переспросить. Решила: придёт время и всё само разъяснится, нужно потерпеть. Если она, и правда, Ириса, а не Ирис, научиться терпению не помешает! Ей ведь предстоит такой долгий путь…