— Да как — развели костёр, вскипятили воду, — между тем продолжала рассказывать Вонда. — Потом в ней и банки с тушёнкой подогревали.
— Ого, молодцы. И руки перед едой мыли? С мылом?
— Разумеется, — сарказм в вопросе подруги Маккейн не уловила.
— А маски?
— Что маски?
— Вы же их снимали, да?
Пилот нахмурилась. Обсуждать эту тему ей не хотелось. Эвелин настаивать не стала. Спросила вместо этого:
— Что там происходит, внутри?
Вонда вздохнула, дёрнула плечом.
— Починить ничего не удалось, а теперь темно уже. Надеюсь, завтра что-нибудь получится. Сейчас готовимся к ночлегу. Жаль, двери шлюзов нельзя закрывать, задохнёшься. Но ничего, будем дежурить по очереди.
— Без вентиляции, без климат-контроля? Вам предстоит не очень-то комфортный отдых.
— А ты собираешься и на ночь снаружи оставаться?
— Почему нет? Во всяком случае, здесь воздух свежий.
— Но… — Маккейн боязливо покосилась на сгущающуюся за колючей проволокой темноту. — Периметр же теперь не защищён? Без лучевого оружия мы сможем оборонять только корпуса.
Эвелин фыркнула. Поставила опустевшую банку на приборную панель, взялась за компот.
— Думаю, тут не опаснее, чем внутри. Может, и ты останешься?
Вонда нерешительно покачала головой.
— Нет, я тут и заснуть не смогу.
Маккейн ушла, а Эвелин принялась устраиваться на ночлег. Вначале просто полулежала в кресле, прокручивая в памяти яркие образы прошедшего дня. Их было так много, что уместить всё в короткий промежуток времени между восходом и заходом солнца казалось невероятным. Побег Арояна, преследование, взрыв флаера, атака на небесный дворец, поединок с неуязвимой девушкой в призрачном лабиринте, бой на склонах ц’Аэра, отступление, так похожее не бегство, убийство Мердока, совещание, визит Ириса, катастрофа. Впечатления переполняли мозг, и Эвелин начинало казаться, что заснуть не получится. Но мерный шорох капель по крыше, единственный звук в погрузившемся в темноту и тишину лагере, убаюкал.
Проснулась она от громкого стука в дверь. Ночь ещё не закончилась, и дождь шёл по-прежнему. Прерванный сон был каким-то мирным, домашним. Потребовалось время, чтобы заново осознать окружающую реальность.
Эвелин осторожно выглянула сквозь стекло двери. У кабины стоял Байярд. Таким она полковника прежде не видела — босой, не то, что без защитного костюма, но даже без кителя, в одной серой форменной майке.
Заметив девушку, Байярд повелительно махнул рукой, звал выйти. Кэри открыла дверь, нехотя выпрыгнула наружу.
— Что, капитан, нам все каюк, да? Это была не мистификация, не блеф? Они в самом деле с нами такое сотворили? Раздавили, как муравьёв.
Байярд покачивался, с трудом удерживая равновесие, и спиртным от него разило на метр. Эвелин невольно поморщилась. Как разговаривать с людьми в таком состоянии, она не знала. Отец тоже позволял себе напиваться, и тогда беда любому, кто попадался под руку. Жаловаться шерифу было бесполезно, в семейные конфликты полиция не вмешивается. В стенах собственного дома власть принадлежит мужчине — неписанное правило их общества. Лишь когда подрос брат, папаше пришлось угомониться.
— Корабля нет… — продолжал бормотать Байярд. — И не будет, да? Мы сдохнем в этой ловушке, так, капитан? Ты раньше всех это поняла? Правильно, и нечего цепляться за глупую надежду. Все сдохнем!
— На этой планете люди могут выжить, — возразила Кэри. — Ароян ведь выжил...
— А! Выпросил, чтобы приняли в свою стаю. Наверное, и нас примут. Мы им пригодимся для чего-нибудь. Только меня тошнит от этого! Ни перед кем на коленях не ползал, тем более, перед этими тварями!
— Ради выживания можно согласиться на многое…
Кажется, это были слова Императора, но в устах Эвелин они отчего-то прозвучали неубедительно. Она и сама не могла принять их. Сохранить свою жизнь любой ценой — действительно, тошнит. Те же кхиры никогда не идут на такое.