- Могу чем-то помочь?
Острая мысль о неисполненном приказе заставляет воина очнуться.
- Достопочтенный Джаохуа Ши, вас приглашает к себе в шатер господин Вэнь Пинь, ему требуется срочная консультация по вопросу взаимодействия с великой Шаншень Чжечу. Последняя часть полученного приказа была выдумана молодым служащим, обладая огромным талантом к придумыванию всевозможных небылиц, он попал в армию из-за отца, считавшего, что фантазированием на жизнь не заработать. Впрочем, данное уточнение не показалось монаху чем-то странным, его познаний в области военной субординации и способах «приглашений» командиров к себе достаточно для осознания истинных целей предстоящего визита. Поблагодарив рядового, он пообещал явиться, как только закончит свои дела.
- Но мне велено сопроводить вас.
Солдат было возмутился нежеланием старца моментально отправиться вместе с ним, однако вовремя голос разума приказал ему держать язык за зубами. Представители духовенства хоть и выглядят в своем большинстве немощными стариками, применив к которым грубую силу, можно добиться от них чего угодно. Но глуп тот, кто так глубоко заблуждается. Одернув себя, молодой военный поклонился после чего уверенно покинул священную обитель, четко отчеканивая шаги.
Проявляя безграничный интерес ко всем сферам жизни, влияющим на настроения подданых, император Поднебесной с годами стал фактически главным жрецом государства, а монахи, повсеместно несущие службу в многочисленных храмах, возводимых во всех местах появления китайской цивилизации, интегрировались в административный аппарат власти, вступив в должности чиновников разных рангов. Пусть читателя не вводит в заблуждение картина первой встречи Джаохуа Ши и Цинь Шихуанди, монах обладал полномочиями, трудно вообразимыми не только простому обывателю, но и начальнику средней руки, коим являлся Вэнь Пинь. Потому говорящий с богами спокойно закончил начатый процесс, прежде чем отправился в управление лагеря.
С первой минуты становится понятно, вынужденные коллеги недолюбливают друг друга. Скудное приветствие быстро перетекает в конфиденциальный разговор, в ходе которого начальник лагеря пытается разузнать побольше о нраве богини, дабы подготовиться к возможным последствиям в случае, если юные заключенные бесследно пропали.
- О, мудрая Шаншень крепка в своих намерениях, обладая поистине огромной силой, границы которой, я надеюсь, мы никогда не узнаем, богиня твердо изъявляет собственную волю каждому в Поднебесной.
Внутренний трепет военнослужащего приятен монаху, он в красках рассказывает о случившемся с главным стражником императора, особо акцентируя внимание на том, что тот не уверовал в божественное происхождение посланницы и посмел угрожать ей физической силой. Кара мгновенно настигла глупца, и никто, кроме самой Шаншень, не мог ему помочь. Но Тянь благосклонна к жителям Поднебесной, эту заслугу Джаохуа Ши приписывает себе и другим представителям духовенства, достойно и ответственно несущим свою службу. Яркие картины отчетливо всплывают перед глазами властителя судеб осужденных.
- Скажи, монах, почему богиня ищет этих трех заключенных, чем они так важны?
- Юные бэй императора провели много времени с Шаншень во дворце, возможно своей покорностью и умением угодить они явили посланнице те благодетели, что она особенно ценит в людях.
- Да во всей империи найдутся тысячи других бэй, которые будут многократно покорнее и услужливее!
В крови военного закипает гнев, необходимость подчиняться воле женщины, а также невозможность разгадать причины требований неожиданной гостьи сводят сума закостенелого офицера. Только приказы от себе подобных Вэнь Пинь способен выполнять без лишних размышлений.
- Ты зарываешься, солдат! Воля богов, как и воля императора, не поддаются домыслам тебе подобных!
В злости Вэнь Пинь чуть было не роняет слова, ценой которых является его собственная жизнь. Вскочив с места, он, словно загнанный зверь, бросается из стороны в сторону, кулаки его сжаты, на лице оскал. Пристально монах наблюдает за поведением начальника лагеря, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – у него проблемы. Внезапно офицер останавливается, опершись на стол, он едва слышно произнес.