Немногочисленной охране отдается приказ держаться чуть поодаль, никто из них не знает о конкретных целях своего господина, потому расслабленные всадники неторопливо следуют на почтенном расстоянии, грозно оглядывая жителей лагеря. Солнце плавно спускается к горизонту, повсеместно зажигаются факелы, на башнях сменяется караул. Отработавшие дневную смену заключенные выстроены на небольшой площади, глава конвоя проводит сверку по головам, делает соответствующие записи, после чего нарушивших дисциплину отдельно уводят под особой охраной. Им предстоит длинная ночь в максимально стесненном пространстве наедине с собой. Для остальных следует громкая команда разойтись. Сейчас самое подходящее время, примерно полчаса все узники будут находиться внутри стен лагеря, затем новый конвой поведет сменные бригады к месту выполнения ночных работ. Вэнь Пинь направляется вглубь убогого поселения, накинув темный капюшон, он старается не привлекать лишнего внимания. Добравшись до крупных бараков, начальник лагеря умело теряется среди узких улочек, тонкими нитями пронзающих огромные мрачные кварталы. Потеряв господина из виду, охрана следует установленным инструкциям и возвращается в казармы, если начальник не объявится к рассвету, поднимут тревогу. Искать кого-то ночью – гиблое дело. Тем временем густая тьма опустилась на улицы. Замедлив шаг, конь практически остановился, всадник внимательно осмотрелся, равномерные звуки вечерней жизни лагеря надежно скрывают его присутствие. Спешившись, Вэнь Пинь привязал поводья к покосившейся изгороди местного склада, животному абсолютно ничего не угрожает. Каждый заключенный знает крепкого жеребца того, кто одним движением глаз способен обрести их на страшные муки.
До специальных сигналов каторжники могут свободно перемещаться между зданиями. Жизнь в лагере отдаленно напоминает обычный деревенский быт, после работы на короткое время узники предоставлены самим себе. Одни сразу отправляются спать, другие небольшими группами сидят у костров и травят байки за бессмысленным мелким ремонтом своих изорванных одеяний, третьи умудряются найти в себе силы и посвящают это редкое мгновение духовным практикам или совершенствованию собственного тела. На территории лагеря имеется храм, в угрюмом молчании его посетители погружаются в глубокие размышления, кто-то пытается говорить с богами, но большинство старается услышать свой внутренний голос и получить ответы на терзающие вопросы. Так учит настоятель – монах, некогда служивший дому Шан, закономерно оказавшийся здесь после падения Западной Чжоу. Свои ответы он давно получил и, по милости императора, мог стать шужэнь, а потом и цзюнь цзи.*49 Но старец не нашел причин вернуться в свободный мир. Твердой поступью, смелые шаги приближают Вэня Пиня к небольшому продолговатому шатру, перед входом в который рядами аккуратно сложены изношенные, истоптанные грязные башмаки. Внутри помещения собралась интеллектуальная лагерная элита - бывшие чиновники, учителя, представители торговой знати. Все они осуждены по различным ненасильственным статьям. Их легко распознать среди остальных, не обремененные необходимостью тяжело физически работать на свободе, они быстро попадают в местный лазарет, где, чаще всего, и происходит первое знакомство. Наличие образования позволяет этой группе заключенных ловко договариваться с собратьями по несчастью и неотесанными охранниками, благодаря чему многие из них имеют авторитет и почет в лагерной среде. Практически все рабочие места, не связанные с трудом на стройке, заняты ими. По вечерам представители местной интеллигенции собираются в месте, мало интересующем остальных арестантов. Библиотека построена по личному приказу Вэня Пиня. Никто из высокопоставленных подчиненных до сих пор не понимает, для чего это было сделано. Но тому есть хитрое объяснение. Немногие из попавших под власть Вэня Пиня искренне надеются выйти на волю живым и здоровым. Тех, кому это удается, как правило, ждет жалкое существование вне стен места заключения. Их скудные пожитки конфисковываются, работу найти удается единицам – с преступником не хотят иметь дело. Многие из обретающих свободу практически добровольно возвращаются в уже привычную среду обитания. Но, людей образованных, людей, добившихся каких-то высот и случайно оступившихся, на воле ждут их положение, имущество, семья. Им удается заплатить штрафы, не потеряв все. Потому такие заключенные проще всего идут на сделку с начальником лагеря, им попросту есть, что терять. Изобретатель системы лаогай также относит свою персону к ученым мужам, его нередко можно застать за изучением трактатов, в основном военных. Это излюбленное его занятие широко известно за стенами лагеря. Посещая библиотеку, он не вызывал никаких подозрений, представляя эти визиты обычной образовательной практикой.