Присев, девушка приблизилась к склонившемуся, громкий голос сменился шепотом.
- Если ослушаешься, я не стану насылать на тебя гнев Тянь. Я лишь скажу императору, по чьей вине затягивается строительство. Не думаю, что твоим расследованием займутся тщательнее, чем проверкой обвинения моих служанок.
Каждый высокопоставленный подданый Цинь Шихуана знает, что гнев императора страшен в независимости от высоты твоего звания. Забрав юных бэй, Шаншень в сопровождении монаха, отправились к походному дворцу. До последнего Вэнь Пинь не поднимал головы, удрученный своим положением он злится, уязвленная гордость давит на горло, не позволяя нормально дышать. Как только шаги стихли, в досаде ударил он землю сжатыми кулаками, громкий вопль вынудил стражу спешно, побросав свои мирные утренние занятия, сбежаться к своему хозяину. Без лишних церемоний и уловок, главный тюремщик называет имена и должности тех, кого солдаты должны привести. Годы успешной селекции заключенных не прошли даром. Внутри охранного гарнизона все зашевелилось, несколько малочисленных отрядов, вооруженных легкими щитами и длинными мечами, выстроились в шеренги. Командир отдает приказ, солдаты послушно откликаются и неспешно выдвигаются под его началом в сторону лагеря. Вэнь Пинь усталым взглядом провожает удаляющихся стражей. В течение многих лет, не имея над собой непосредственного начальства, властитель заключенных привык исполнять только свою собственную волю, его глубоко оскорбляет перспектива необходимости подчиняться приказам. Из-за бессонной ночи сознание мужчины спутано, в голове путаются мысли: скинуть любым возможным способом с себя бремя послушания или стать рукой богини и заработать доброе имя и новые регалии. Впрочем, данное решение начальнику лагеря предстоит принять не сейчас, приказ отдан, Шаншень вскоре получит то, что ей нужно.
***
Обособленно от всех других построек на широком холме раскинулся огромный великолепный шатер, в своей монументальности он мало чем уступает дворцу из Сяньяна. Его возведение отняло больше времени у тысяч рабочих, чем строительство всех зданий лагеря вместе взятых. Дорогая отделка доставлена со всех концов страны, за ее состоянием во время долгого отсутствия императора следят специальные слуги, в их заботы входит регулярный уход за золотом и защита драгоценных тканей от испепеляющих лучей жаркого солнца летом и бесконечных потоков воды в сезон ливней. Задача непростая, для этих целей император приказал прислать сюда почти девять сотен рабов, все они приготовились встречать нового хозяина вверенного им дворца. Масштабы поражают, как и при первом посещении императорской обители в столице, у Лю перехватывает дыхание. Тысячи глаз покорно устремились вниз, как только ее нога ступила на территорию внутреннего двора.
- Для чего они здесь?
Едва слышно Лю обратилась к Джаохуа Ши.
- Служить вам, госпожа.
К столь огромному масштабу почитания своей персоны наша героиня по-прежнему не привыкла, оказавшись во главе целой армии прислуги, девушка старается двигаться незаметно, как бы отказываясь принять центральную роль предмета служения и поклонения.
- Думаю, это лишнее. Я сама могу о себе позаботиться, а с чем не справлюсь, мне девочки помогут. Ведь так?
С явным удовольствием на лицах сестры клятвенно обещают верно служить богине во время всего ее пребывания в мире людей и даже больше, если это потребуется.
- Но госпожа, ваша обитель требует постоянного ухода, пусть эти девочки великолепно служат вам, но они не справятся со всеми задачами.
При приближении богини со своей свитой каждый солдат охраны, каждый слуга непременно совершает поклон, не поднимая взгляда.
- Хорошо, Джаохуа Ши, вот тебе первое поручение. Отбери только тех, кто действительно нужен. Все-же я не хочу, чтобы император, при следующем визите в свою выездную резиденцию обнаружил потускневшее золото, потертые шелка и скопившуюся в многочисленных комнатах пыль и песок.
- А что же прикажете делать с остальными?
- Остальные пусть помогают рабочим на стройке. Готовят еду, стирают и ремонтируют их одежду, оказывают медицинскую помощь, если это возможно. Нам нужно позаботиться о тех, кому достается самая тяжелая работа.
- Ты очень мудра, моя госпожа, люди оценят этот жест.
- Нет, монах. Мы это делаем не для чьей-то оценки. Я больше не хочу видеть зарубин на цайпяо.