Владимир Прягин
Даль-цвет. Том 3. Лазурит
Глава 1
— Обнаружилась ещё одна странность, — сказал я Финиану по телефону. — Ломаю голову, но не нахожу объяснений, поэтому предлагаю обсудить лично. Буду у вас на Вересковой Гряде через полчаса.
— Хорошо, я жду вас. Вы уже в городе, насколько я понял?
— Нет, я ещё в столице. Хочу опробовать двойной переход.
После паузы он спросил с сомнением:
— Вы уверены, что это разумно? Такие эксперименты требуют многомесячной подготовки. А без неё риск слишком велик — даже с учётом ваших неординарных способностей.
— На долгие тренировки нет времени, — сказал я. — Мне уже осенью могут понадобиться все доступные трюки, так что рискну. Если проскочу-таки к вам, то как-нибудь оклемаюсь.
Положив трубку, я собрал вещи.
Местное календарное лето перевалило за середину. Если же считать по календарю того мира, где я родился, в разгаре был уже август.
В последние недели мы в Рунвейгой и Уной хорошо поработали, причём соотношение заказов в категориях «люкс» и «для любителей понтов, но со скидкой» изменилось отчётливо.
Раньше абсолютное большинство клиентов предпочитало, чтобы следопытскую фотографию делал лорд. Теперь подключились богачи победнее, если можно так выразиться, и принялись активно меряться статусами. «Скидочные» заказы пошли один за другим, и девчонки вдвоём нащёлкали почти два десятка снимков.
Теперь, однако, пришёл курортный сезон, буржуи разъехались отдыхать, и мы отложили бизнес до осени. Рунвейга купила себе подержанную машину (слишком привыкла к автомобилям на родине) и отправилась в путешествие по материку, как и собиралась. Уну ждали родители — ну, и Бруммер, само собой.
А я вот созрел для экспериментов.
Повесив на плечо тубус, я налепил на стену фотографию-дверь, всмотрелся, и она приоткрылась, протаяла в глубину.
Я шагнул в смежный мир, на окраину мегаполиса. Это была промзона — цеха, складские помещения, подъездные пути. А главное — много закоулков и закутков, где меня никто не отвлёк бы. Не тратя время, я подошёл к бетонному ангару без окон, прилепил ещё одну фотографию и снова сосредоточился.
На этом фото был вересковый склон, с которого два года назад начались мои приключения. С той разницей, что теперь я был следопытом, а снимок для перехода сделал собственноручно.
Но просто взять и войти туда я сейчас не мог.
Я буквально вгрызался взглядом в чёрно-белый пейзаж, но это давалось с большим трудом. Слишком коротким был промежуток между переходами, мой мозг ещё не успел толком адаптироваться к новому миру — а я уже задавал ему очередную перенастройку.
В глазах темнело от напряжения, однако я всматривался.
Медленно, кое-как пейзаж начал приобретать объём. Появились краски — сначала блёклые, едва различимые, затем всё более яркие. Небо наполнилось лазурью, склон зазеленел, а полоски-диагонали на фахверковых домиках в отдалении получили красноватый оттенок.
Я сделал шаг вперёд.
Голова закружилась, и я почувствовал тошноту. Перед глазами всё поплыло, и я едва не упал, но всё-таки устоял на ногах. Пейзаж вокруг был уже не фотографическим, а настоящим. То есть буквально за две минуты я из столицы добрался до южного побережья, через полконтинента.
Но, к сожалению, это было не самое сложное. Голова кружилась сильнее с каждой секундой — откат уже начинался.
Я развернулся и заковылял к дому Финиана, стоявшему в стороне от деревни. Навстречу мне вышел Флендрик, что-то спросил, но его голос прозвучал глухо и неразборчиво, как сквозь вату.
Мне шатало, но лестницу на второй этаж я всё-таки одолел. Упал на кровать, и серая мгла вокруг заклубилась, пронизанная цепочками символов. Она то сгущалась, скрадывая очертания комнаты, то редела вновь.
Мои мысли путались — лингвистические структуры из двух миров, ещё не успевшие устаканиться, наслаивались друг на друга, вихрились, и этот водоворот взбаламучивал более глубокие пласты памяти, где хранился родной язык, на котором я не говорил с позапрошлой осени. Я перестал что-либо соображать в мешанине слов.
Это продолжалось не менее полусуток. Когда я пришёл в себя, снаружи занимался рассвет. Я выпил воды и вновь отключился. Сон был тяжёлый, липкий — но всё-таки это был уже сон, а не бессвязный бред.
К обеду сознание окончательно прояснилось. В теле ещё сохранялась слабость, и накатил волчий аппетит. Добравшись до кухни, я набросился на еду.
Затем я заглянул к Финиану — тот, как обычно, проводил время в библиотеке. Оценивающе оглядев меня, он сказал: