— Давай попробуем.
Встав перед холстом, я сосредоточился.
Почудилось, что пейзаж подёрнулся рябью. Наметилась глубина, но помехи всё ещё сохранялись, как на телеэкране с плохим приёмом, и отвлекали.
— Дверь вроде есть, — сказал я, — но не открывается полноценно. При этом дело не в вязкости, не в плотности барьера. Мешает рябь.
— Значит, недостаточная настройка, — сказала Нэсса. — Не хватает деталей. Давай я добавлю флаг, как мы и планировали.
— Давай. Если всё равно не откроется, попробую с серебрянкой.
— Я быстро, тут несколько штрихов.
Она снова развернула картину, чтобы на неё падал свет снаружи, а я присел на мягкий диван. Чуть слышно играла музыка — радиоприёмник в корпусе из светлого дерева приютился в углу, массивный, но не лишённый изящества.
Через пару минут Нэсса сообщила:
— Готово.
Флаг был намечен скупо и схематично, но сразу чувствовалось, что его немного колышет ветер. Алый даль-цвет смотрелся естественно, не ломая общую композицию.
— Приятно работать с профи, — сказал я.
Нэсса улыбнулась едва заметно, после чего спросила:
— Долго собираешься там пробыть?
— Не буду загадывать. Надо выяснить, есть ли там что-нибудь интересное в практическом смысле. Если сразу всё разузнаю, то вернусь буквально через пару часов. Но ты же понимаешь — дело, скорее всего, затянется. В общем, рассчитываю вернуться до конца выходных, если форс-мажора не будет.
— Надеюсь, всё обойдётся.
Я надел куртку, повесил на плечо тубус и спортивную сумку. Нэсса тем временем с помощью механизма расположила холст вертикально, как настоящую дверь.
— Ты не забыл, что нужная ещё серебрянка? — спросила Нэсса. — Без неё ты только заглянешь, но не обойдёшь блокировку, которая у нас действует для студентов.
— Хочу проверить, как эта блокировка работает.
Сконцентрировавшись, я вгляделся в пейзаж. Тот протаял быстро — рябь появилась всего на миг, но тут же исчезла. Я ощутил дуновение ветра, листва взъерошилась, а флаг за деревьями всколыхнулся.
Но стоило мне сделать шаг вперёд, как проход закрылся. Пейзаж стал плоским, вновь превратившись в картину.
— Ясно, — сказал я, — на халяву не катит.
Я достал пузырёк и вытряхнул часть его содержимого на ладонь.
— Может, лучше в плошку? — спросила Нэсса. — Я нанесла бы кистью на холст.
— Пусть лучше и на коже останется в момент перехода. По-моему, так надёжнее.
Кристаллики я растолок на ладони в кашицу, которую втёр в картину, вдоль нарисованного бордюра. Пейзаж дополнился серебристым мерцанием. Комната же, где мы находились, выцвела на мгновение, интерьер стал контрастно-резким, но затем всё вернулось к норме.
Я снова встал в двух шагах от рамы.
— Удачи, — сказала Нэсса.
Кивнув, я сосредоточился.
Картина приобрела объём, и передо мной открылся московский двор.
Я шагнул туда.
В момент перехода пейзаж размылся, и у меня немного потемнело в глазах, но я интуитивно чувствовал — это не критический сбой. Рисунок, как бы хорош он ни был, являлся лишь ориентиром, который теперь подстраивался под найденную реальность.
Затем я понял, что дверь уже за спиной.
Ветерок был тёплым и мягким, он нёс дыхание осени, но ещё сохранил отголоски лета. Солнце светило справа, выглядывая из-за грузного облака. Золочёные листья густо вкраплялись в блёклую зелень крон.
В Москве был сентябрь.
Переждав головокружение, я изучил пейзаж. Он в целом соответствовал тому, что я видел в комнате на холсте, но детали отличались заметно. Самое главное — небоскрёбы вдали чуть сдвинулись влево, к северо-востоку, поблёскивая под солнцем. Они остались прямоугольными, но пропорции изменились. А высотка со шпилем, которая торчала правее, приобрела более конкретные очертания, и стало понятно — это не МГУ.
Я порылся в памяти. На истфаке речь у нас заходила о сталинских высотках, но я, к сожалению, слушал вполуха. Дом на Котельнической? На площади Восстания? Нет, у тех, кажется, должны быть пристройки сбоку, а здесь только одна башня… И нет, не МИД…
Отложив этот вопрос на потом, я подошёл к машине, припаркованной у панельного дома. Она оказалась всё-таки «москвичом», а не «фольксвагеном» — но это был не тот «москвич», что я видел в родной реальности. Выглядел побогаче, нашлись отличия в компоновке. Если бы не эмблема АЗЛК, я так и пребывал бы в сомнениях.
Из подъезда вышла пенсионерка в плаще, окинула меня подозрительным взглядом, но явного беспокойства не проявила. Заковыляла прочь, а я обошёл дом слева и направился к кирпичному зданию с красным флагом.