Хотя, как пришло мне в голову, восприятие у меня в последнее время тоже несколько изменилось. Форсированный режим всё чаще отливал серебром — как, например, во время недавнего инцидента возле моего дома, когда меня «приглашали» на разговор. Вероятно, этот эффект объяснялся контактами с серебрянкой…
На глаза мне попался небольшой гастроном, и я заглянул туда. Подсознательно ожидал увидеть пустующие прилавки, как у себя на родине в последние советские годы, но не угадал — продавалась и колбаса разных видов, и окорок, и сосиски, и много чего ещё. В холодильниках — кола с этикетками на кириллице, газировка, пиво в бутылках, причём не только «Жигулёвское», но и всякое прочее. Даже чешский «Козёл» наличествовал, не вызывая ажиотажа у местных.
Мне становилось всё любопытнее.
Присмотрелся я и к машинам на улице. Иномарок не наблюдалось, за исключением «шкоды». Старые вазовские модели распознавались без проблем, а вот новые я без шильдика мог бы и не узнать. «Нивы» удлинились и получили лишние двери. «Москвичей» здесь было в процентном соотношении больше, чем в моём мире, а «волги» явно равнялись на забугорный премиум-класс.
Когда до «Ленинградской» осталась сотня шагов, я вытащил «мыльницу» и сделал следопытское фото поверх голов прохожих, чуть задрав объектив. Тротуар остался за кадром, зато отлично просматривалась прямоугольная башня с пинаклями и ступенчатой сложносочинённой надстройкой, которую увенчал восьмигранный шпиль. Громада внушала.
До этого я успел сфотографировать несколько домов во дворах, так что запас дверей в этот мир у меня уже накопился. А вот на Садовом я обошёлся без фотосессий — там было слишком людно.
Возле гостиницы кучковался народ, тормозили жёлтые такси с шашечками. До меня донеслась англоязычная речь.
Я вновь изучил окрестности следопытским взглядом.
Да, серебристых бликов здесь было больше. Но в основном они концентрировались всё-таки не вокруг гостиницы, а ближе к востоку — там находился железнодорожный вокзал, причём даже не один. Я решил наведаться и туда.
Перейдя широкую улицу, где ездили машины, я постоял некоторое время перед Казанским вокзалом. Тот серебрился более явно.
Я вошёл в здание — галдёж, чемоданы и беготня опаздывающих. Побродил несколько минут, то и дело переключая зрение. Тусклые серебристые полосы чудились мне на стенах, на потолке, на полу. Они не особенно бросались в глаза — и вообще смотрелись как случайное проявление, побочный эффект чего-то. Больше всего их было возле касс и в зале ожидания.
Что это должно означать, я так и не понял. Догадок не появилось.
Вернув восприятие в обычный режим, я остановился в задумчивости.
Что дальше? Продолжить вылазку? Или лучше вернуться в базовый мир, обмозговать там всё, а сюда наведаться завтра? Теперь-то у меня есть здешние фотки, плюс серебрянка. Перейти смогу — даже если переход загустеет, как в том году, когда пришлось делать паузу между визитами к Шиане…
Отвлёкшись от размышлений, я вдруг заметил, что серебристые полосы изменили конфигурацию. Может быть, не все сразу, но ближайшие точно — они сползали по стенам к полу и медленно, едва уловимо, подтягивались ко мне.
«Упс», — подумал я на американский манер.
Это могло быть и совпадением, но…
Если смотреть в обычном режиме, всё осталось по-прежнему. Никто на меня не обращал внимания, и милиция ко мне не бежала. Однако торчать на месте и ждать я тоже не собирался.
Я вышел из вокзального здания. К югу от него располагалась автостоянка, а вдоль неё на восток уходила улица с невысокими зданиями, к которым жались деревья. Озираясь насторожённо, я зашагал по узкому тротуару, затем свернул во дворы, направо. Потыкался, попетлял, но нашёл-таки закуток между кирпичной стеной какого-то ретро-здания и густыми кустами.
Налепил фотографию на кирпичную стену, сосредоточился — и шагнул в протаявший переход, во дворик своего дома.
Дверь за моей спиной растворилась. Я перевёл дыхание и вытер пот со лба, а затем, уже не спеша, поднялся в квартиру.
Оказавшись там, первым делом позвонил Нэссе — в апартаментах у неё стоял телефон (да, в кампусе некоторые были равнее, чем остальные).
— Привет, — сказал я, — докладываю — вернулся.
— Всё хорошо? Удалось что-нибудь узнать?
— Пока без конкретики. Обмозгую, а завтра схожу ещё раз.
Не тратя время, я съездил в ателье, сдал плёнку и заказал печать фотографий. Заскочил в бистро и плотно поел, обдумывая увиденное в Москве.