— Талия шикарная, — сказал я.
— Спасибо. Надо поддерживать спортивную форму, я ведь в марсианской программе. То есть не в программе пока, а в списке кандидатов. Хотя, если честно, шансов у меня мало, конкурс там колоссальный.
— Что за программа?
— Ну, государственная, — пояснила она. — Туда, по-моему, записались чуть ли не все. Из моих знакомых, по крайней мере.
— Я вот не записался, поэтому не знаю подробностей. Расскажи.
— В следующем году ведь начнётся второй этап колонизации. Полетят уже не просто первопроходцы, а постоянные поселенцы. Жилые базы сейчас достраиваются, уже настоящие города практически, хоть и под куполами. Поэтому нужны не только геологи, например, или операторы крупной техники, но и обычные специальности. Даже я нашла в списке подходящую вакансию, хотя я всего лишь товаровед по образованию, закончила техникум.
— А в чём вообще смысл таких городов? — спросил я. — Насчёт научных станций — это понятно. А в практическом плане? Тащить оттуда полезные ископаемые, по-моему, нерентабельно. Или я ошибаюсь?
— Сейчас — нерентабельно, ты прав. Но когда наладим инфраструктуру, удешевим доставку, будет и выгода. Там нашли уран, рений, пресловутое золото… И вообще — неужели не интересно там поработать? Я ещё со школы мечтала…
Мы неторопливо шли на юго-восток, по асфальтовой дорожке между газонов, в толпе гуляющих. Слева от нас за декоративными кустами виднелось длинное стеклянное здание, справа воздвиглась кубическая постройка, тоже с фасадом из поляризованного стекла — павильон кибернетики, как сообщала надпись. Полуденное солнце грело не по-октябрьски.
— Погода невероятная, — заметила Юлия. — Не хочется уходить. Ты очень торопишься, Вячеслав? Я бы погуляла с полчасика в Останкинском парке, он вот тут рядом.
— Не тороплюсь, пойдём.
Мы обогнули «Кибернетику» и свернули на юго-запад. Здесь людей было меньше, а вдоль дорожки росли деревья.
Послышалась тихая мелодичная трель. Юлия достала из сумочки небольшой радиотелефон с короткой антенной — я видел такие несколько раз в Лос-Анджелесе.
— Да, Игорь Борисович, — сказала она. — Завтра в полчетвёртого? Поняла, спасибо. Обязательно буду. Да-да, до завтра.
Спрятав телефон, он пояснила:
— Это мой тренер. Мы завтра бежим кросс.
— Ух, ёлки. Сочувствую.
— Но почему, Вячеслав?
— Терпеть не могу забеги на длинные дистанции. Да и на короткие тоже, честно говоря. Утомительно, скучно.
— Но я ведь знаю, что я не просто так бегаю, а для подготовки. Чтобы попасть в марсианскую программу, надо будет сдать норматив. Потом ещё тесты и собеседование, естественно.
— Ну, охота пуще неволи, как говорится. У всех свои погремушки.
Свернув на юг, мы дошли до павильона «Гидрометеорология» с дырчатой шестигранной башенкой. Сделали ещё один поворот и двинулись уже строго на запад, по улице с тротуарами и проезжей частью. Это была уже, судя по всему, окраина парка — справа сплошной стеной стояли деревья, жёлтые с прозеленью.
— А ты, Вячеслав, — сказала она, — не хотел бы в космос? На Марс?
— Там без марсиан скучно.
— Неправда. Там очень интересно.
— Юль, у меня к тебе провокационный вопрос. Почему ты всегда такая серьёзная и не улыбаешься?
— Но ты ведь ничего смешного не говоришь.
— А вот щас обидно было.
— И всё-таки, Вячеслав, откуда ты приехал? Не сочти за навязчивость, мне просто интересно. В твоей речи мне слышится не то чтобы акцент, а… Даже не знаю. Интонация как будто другая, и выражения иногда необычные…
— Вот умеешь ты разрушать загадочный флёр. Мы тут совершаем с тобой романтический променад, а ты вдруг — с такими прозаическими вопросами.
Справа за деревьями просматривался низкий белый заборчик, а за ним — какие-то постройки. Юлия пояснила:
— Это Зелёный театр, летняя сцена под открытым небом. Можем взглянуть.
Мы свернули на следующем повороте. Здесь уже не было автомобильной разметки, дорога сузилась. За кустами я разглядел скамейки, расставленные рядами, но они пустовали, и было тихо. Видимо, сезон уже кончился.
Я подумал, что мне теперь нет нужды задерживаться здесь дольше. Самое главное я уже прояснил, пожалуй…
— Чувствую себя глупо, — сказала Юлия. — Я тебе много о себе рассказала, а ты мне в ответ — практически ничего.
— Прости, Юль, — сказал я, коснувшись её плеча, — не хотел обидеть.
— Я не обижаюсь, просто привыкла к более открытому диалогу. Ты не рассказал даже, кем работаешь.
— Я фотограф. Крупноформатные снимки.