— … перевели стрелки на Аквамарин, — закончил я фразу, поскольку он замолчал. — Только не пойму, почему ты вдруг так разоткровенничался.
— Хочу подтвердить свою готовность к обмену сведениями. Но ты ведь понимаешь — то, что я сейчас рассказал, не так уж и важно. О многом ты, вероятно, и сам догадывался. Однако у меня имеется информация, которую ты без меня никак не получишь. И я готов её тебе предоставить.
— Что за информация?
— О том, что произошло полвека назад со старшим лордом твоего клана. Детальный, исчерпывающий отчёт. А также о том, почему о существовании серебрянки я узнал раньше, чем остальные. Эти темы взаимосвязаны.
Я впился в него взглядом, лихорадочно размышляя.
С высокой вероятностью он сейчас не блефует…
При этом, скорей всего, информация не имеет решающего значения, иначе он просто не стал бы ею делиться…
Но Финиан притащил меня в этот мир именно в надежде на то, что я разузнаю что-нибудь о событиях полувековой давности…
— Что ты хочешь взамен? — спросил я.
— Честный ответ на простой вопрос. Плюс уточняющий комментарий, если ответ будет положительным.
Обдумав эту формулировку, я предупредил:
— Если вопрос окажется неприемлемым, то я не отвечу. Это не будет рассматриваться как нарушение сделки.
— Да, разумеется.
Он вытащил из кармана спичечный коробок, самый заурядный, и приоткрыл. Внутри я увидел кубик серебристого льда. Вирчедвик поставил коробок на столешницу между нами и пояснил:
— Носитель информации. Тот самый отчёт о произошедшем с Финианом. Можно просматривать многократно в частном порядке, но носитель разрушится, если вы попытаетесь передать его официальным властям. Для тебя и для Финиана просмотр безопасен, я даю слово. Впрочем, можешь проверить.
Я осторожно провёл ладонью над кубиком, сконцентрировался. Почувствовал холод, а интерьер перед глазами выцвел. Мне показалось, что сквозь него проступают контуры другого пейзажа, чёрно-белые, как на следопытском снимке.
Опасности не ощущалось. Это и впрямь была просто запись.
Я убрал руку и сказал:
— Ладно, слушаю твой вопрос.
— Ты смог пронести сюда серебристую краску из миров-вариаций? И если да, то как ты её использовал?
Нахмурившись, я подумал — наверняка ведь он спрашивает не из любопытства. И если бы я действительно притащил серебрянку и применил, это была бы информация ключевого значения. Но…
— Нет, — ответил я. — Там она проявляет себя иначе. Сюда я её не брал.
Вирчедвик, подавшийся перед этим вперёд, теперь вновь откинулся на спинку угловатого стула. Несомненно, он понял, что я не вру. Но по его лицу я не смог прочесть, разочарован он или наоборот.
— Что ж, Вячеслав, — сказал он бесстрастно, — на этом всё. Приятного аппетита.
Поднявшись, он вышел из заведения.
Я закрыл коробок и спрятал его в карман. Взял вилку с ножом и принялся за остывший шницель, мрачно обдумывая состоявшийся разговор.
Наверное, следовало бы всё же спросить, что Вирчедвик планирует на «основном этапе». С другой стороны — а смысл? Он всё равно ведь не рассказал бы…
Вернувшись домой, я вытащил кубик и подержал его на ладони. Снова прорисовался чёрно-белый пейзаж, окружил меня. Но это была не фотография-дверь — я будто попал в объёмную фотохронику, сквозь которую где-то на дальнем плане виднелись стены моей квартиры.
Изображение прямо перед глазами было контрастным, чётким, а на периферии слегка размазывалось. Запись не подменяла собой реальность.
Сформировавшись, кадр приобрёл динамику, появилось движение. Фото преображалось в кино, и действие происходило в кампусе, возле каменного столба.
Я прервал просмотр и вновь спрятал кубик.
Теперь я окончательно убедился — это не ловушка и не фальшивка. Первые кадры я просмотрел только ради этого. Смотреть до конца я не собирался — там могло быть что-нибудь личное из воспоминаний Финиана. Как поступить с этой информацией, предстояло решить ему.
Я снял трубку телефона, но, взглянув на часы, отложил звонок до утра. Было поздновато, Финиан уже спал, скорее всего.
Зато и вставал он рано, поэтому вскоре после восхода солнца я сделал двойной прыжок из столицы на Вересковую Гряду.
Он только что допил кофе у себя в комнате. В последние месяцы старый лорд перестал спускаться в столовую, как рассказал мне Флендрик.