Это напоминало большой кусок прозрачного хрусталя с серебряными прожилками. Он не ощущался тактильно и не мешал движениям — восприятие было исключительно визуальным. Прожилки эти ветвились, пересекались, изламывались причудливо и тускнели по мере отдаления, пропадали из вида.
Перстень не был их центром, он лишь подсвечивал для меня ближайший участок этой сети. Однако я чувствовал — к ней можно подключиться, если есть навык и запас серебряной краски. Сеть заполняла всё пространство вокруг, невидимая при обычных условиях.
Я надел перстень на указательный палец, чтобы было удобнее.
Вероятно, понять работу сети можно было бы и без перстня, если хорошо постараться, но он служил концентратором, помогал мне. Всё-таки я был фотографом-следопытом, привык к картинкам, а не к абстракциям.
Снова сосредоточившись, я перевёл взгляд на Академию.
Теперь я понимал, что искать, и сумел настроить зрение нужным образом.
Вдоль фасада мерцал серебристый узор прожилок. При этом напротив одной из аудиторий он искажался, резко подёргивался и смазывался ежесекундно.
Смотреть на серебристое мельтешение было утомительно, головокружение подступало, и я вернулся к обычному восприятию.
Прожилки исчезли. Асфальт уныло блестел, но сумерки подступали. Скоро должны были включить фонари на улицах. Холодало, дождь превращался в снег.
Я быстро дошагал до телефонной будки на перекрёстке.
Нэсса ответила после первого же гудка.
— Началось, — сказал я. — Звони деканам. Можешь и отцу заодно. Да хоть лорду-арбитру, хотя толку от них не будет.
— А ты?
— Иду в здание. Вряд ли кто-то, кроме меня, туда сейчас попадёт.
Я двинулся по дорожке к крыльцу.
Мне снова вспомнилось, как я шёл здесь больше двух лет назад, чтобы сдать вступительные экзамены. Это были интересные годы. Теперь история должна была получить развязку.
На подходе к крыльцу восприятие засбоило. Возникло чувство, что я вижу вход не воочию, а на испорченном следопытском снимке. Или на неисправном телеэкране, который забит помехами. И это была не просто иллюзия. Пространство здесь и впрямь искажалось, не давая пройти.
Я сосредоточился и форсировал зрение. Ступеньки крыльца и входная дверь проступили резче, их кромки серебристо блеснули. Помехи больше не отвлекали. Всё-таки я не зря тренировался использовать серебрянку для переходов.
Открыв массивную дверь, я сделал шаг в вестибюль. Привратник за столиком у входа отсутствовал — впервые на моей памяти, кажется.
В тишине, пропитанной сумерками, я дошагал до лестницы. Осторожно поднялся по ступенькам и, вслушавшись, перешёл на второй этаж, в пустующий коридор. Свет там не горел, все аудитории были заперты.
Все, кроме одной, точнее.
Дверь в помещение, где у следопытов проходили практические занятия и принимались экзамены, была распахнута настежь. На её створке и на полу у порога мерцал серебристый иней.
До неё было метров тридцать, и я направился к ней.
Примерно на полпути воздух вдруг сгустился, передо мной замелькали тени. Как и у входа в здание, это напоминало мутный телеэкран.
Интуиция подсказала — барьер едва ли установили здесь специально. Он представлял собой побочный эффект того, что происходило в аудитории. И чтобы миновать его, требовался опять-таки следопытский навык.
Кадры на «экране» сменялись с калейдоскопической быстротой. На каждом из них был всё тот же коридор, но с мелкими вариациями — как фотографии, сделанные в разное время суток. На них менялось то освещение, то количество открытых дверей. И все эти снимки были объёмными, но войти в них было нельзя, они лишь сбивали с толку.
Я сконцентрировался, стараясь смотреть не прямо на них, а сквозь, и через полминуты сумел отфильтровать мельтешение. Ложные кадры, потускнев, растаяли в воздухе, и остался только реально существующий коридор.
Переведя дыхание, я пошёл дальше.
В открытой аудитории сейчас явно работали с серебрянкой, а отблески я наблюдал в коридоре — серебряные прожилки прорисовались в воздухе, в радиусе нескольких метров от дверного проёма.
Голова закружилась, я приостановился.
Сеть из прожилок передо мной мерцала, неосязаемая. Я уже не мог абстрагироваться от неё визуально. Было понятно, что она простирается и за пределы здания, просто моему восприятию был доступен лишь небольшой участок.
Я поднёс перстень к одному из её узлов, и она впитала лиловый блик.
Может, мне только показалось, но на миг я почувствовал через сеть всех остальных представителей клана Вереска, как бы далеко те ни находились.