И вдруг она поняла, что у нее нет никакого плана. Бежать в поселок рабов было невозможно — ни в шелковых туфлях на высоких каблуках, ни в длинном платье, достигавшем земли, на котором через три шага были бы видны следы соприкосновения с грязными дорожками. И нельзя исключить того, что пойдет дождь… В это время года дождь шел почти каждую ночь. Уже сейчас не было видно ни луны, ни звезд, значит, небо было затянуто тучами. Деирдре нерешительно повернула в сторону дома. Ее мать скоро заметит ее отсутствие…
— Деирдре?
Деирдре вздрогнула и обернулась. Среди пальм на холме кто-то стоял. Мужчина… Цезарь. Молодая женщина забыла о Викторе, о родителях, о своем платье. Она бросилась в объятия любовника и начала упиваться его поцелуями и прижиматься к его телу, движимая только одним желанием — стать с ним единым целым.
Джеф прокрался из поселения рабов, едва лишь уснули его соседи по хижине, ползком пробрался между домами надсмотрщиков и спрятался затем в саду возле главного дома. У него тоже не было никакого плана. Если бы Деирдре не вышла из дома…
Однако он знал, что она придет… Так же, как и она знала, что он попытается сделать все, чтобы увидеть ее. Сейчас Джефу пришлось взять себя в руки, чтобы не сорвать платье с ее тела. Он хотел ее, здесь и сейчас. И Деирдре тоже хотела его…
— Цезарь, я должна… я должна вернуться обратно. Они заметят, что меня нет, там сейчас собрались гости… Ради бога, Цезарь, платье… если оно порвется…
— Ну и пусть рвется! Деирдре, если меня схватят, то накажут плетьми, а если нас поймают вдвоем, то я буду мертв. А ты думаешь о платье?
Джеф попытался задрать ее пышные юбки, что не очень понравилось Деирдре. Заниматься этим стоя, прислонившись к одной из пальм… Это было ниже ее достоинства. К тому же она не хотела снова изменять Виктору… Однако ее похоть была сильнее, чем доводы рассудка. В конце концов Деирдре сама задрала свои юбки и позволила Цезарю войти в нее. Они взорвались почти одновременно, когда он начал двигаться в ней и вместе с ней, словно в танце… Джеф вынужден был поймать Деирдре на руки, когда они наконец оторвались друг от друга.
— В этом проклятом корсете мне не хватает воздуха, — задыхаясь, сказала Деирдре. — Но… но зато это усиливает… усиливает возбуждение… О боже, Цезарь, я могла бы закричать от счастья! Я снова живу. Только благодаря тебе я живу!
Джеф улыбнулся.
— Мне тоже тебя не хватало, — заметил он, а затем они вдвоем рассмеялись. — Что же нам теперь делать? Ты можешь… — Он прикусил губу, потому что ненавидел просить. — Ты можешь выкупить меня?
Деирдре потерла висок. Ей надо было срочно привести свою одежду в порядок и вернуться назад к женщинам. И напудриться… Ее лицо горело, и по ее виду можно было обо всем догадаться…
— Послушай, Цезарь, пока что нет, — ответила она с сожалением. — Я… Здесь мои родители. А моя мать… она может что-то заподозрить…
Джеф отмахнулся.
— Если до сих пор ничего не заметил даже твой муж…
— Моя мать заметит, — настойчиво произнесла Деирдре. — И поэтому нам надо подождать. Я… я никому не скажу о том, что снова нашла тебя. Значит, не попадайся Виктору на глаза, когда он будет посещать больных в поселении рабов, но это бывает не так уж часто. А после Рождества, когда мои родители уедут… тогда я сделаю вид, будто только сейчас заметила тебя, и стану упрашивать Виктора снова забрать тебя к нам. По-другому не получится. Пока… А до тех пор…
А до тех пор Деирдре и Джеф шли на такой риск, что Пьерро, который очень скоро узнал тайну своего друга, оставалось только качать головой. Деирдре обескуражила своего мужа и родителей, выразив намерение еще пару дней провести у своей «подруги Иветты», тогда как Виктор и Фортнэмы собирались возвращаться в Кап-Франсе.
— Она ведь так скучает без женского общества. Именно сейчас, когда ребенок скоро появится на свет…
Роды ожидались только через два месяца, и Деирдре больше всего хотелось устроиться здесь, у Дюфренов, в Роше о Брюм, на все это время. Однако это было исключено. Нора сердито посмотрела на дочь, когда Деирдре и Виктор договорились о том, что она останется тут на неделю.
— Что ты вдруг нашла в этой глупой особе? — прямо спросила Нора при прощании. — Через пару недель мы с папой уедем домой, а потом не увидимся с тобой еще несколько лет.
Деирдре прикусила губу.
— Ну да. Но я… я была не очень вежлива с Иветтой в последнее время. Я действительно должна была… Она такая благодарная, понимаешь. И она ведь все же является членом моей семьи, вот и…