Однако укроется ли от внимания надсмотрщиков сразу двух плантаций большая церемония вуду, устроенная среди бела дня? Джеф предпочел бы избежать этого риска.
— Ты пойдешь со мной, — невозмутимо ответил Макандаль. — И три других лейтенанта тоже. Майомбе и Тейсело — нет.
Джеф кивнул. Оба сподвижника Макандаля должны были руководить нападениями в других областях. Они не смогли бы попасть туда до Рождества, если бы сопровождали Макандаля в Новый Бриссак в святой вечер.
— Из женщин пойдут Сима и Мирей…
— Женщины? — изумленно спросил Джеф. — Ты хочешь взять с собой женщин?
Дух цинично улыбнулся.
— Что за праздник без женщин! — ответил он. — Ты уже не помнишь, как слышал меня в первый раз? Неужели ты не чувствуешь себя сильнее, не чувствуешь себя живее, когда дыхание Духа касается женщины?
Джеф смутно вспомнил молодую чернокожую рабыню с плантации Дюфрена, которую коснулось не только дыхание Макандаля. И на этот раз женщины с плантации придут на его церемонию. Макандаль мог воспользоваться ими, если считал, что они нужны для вызова духов. Не было никакой необходимости в том, чтобы подвергать опасности Сималуа и Мирей.
— Ничего с ними не случится! — невозмутимо заявил Макандаль. — Я это знаю. Это будет нашим триумфом! Я вижу Эспаньолу в огне, Цезарь. И зажжем его мы!
Глава 4
Именно музыкальные способности Леона послужили причиной его внезапного приглашения на рождественские праздники в Новый Бриссак. Он с самого детства входил в состав музыкальной группы, и другие члены этой группы попросили Виктора разрешить его конюху играть на празднике для рабов. Жак Дюфрен поддержал его просьбу — он был рад, что ему не придется нанимать музыкантов со стороны. У Виктора не возникло возражений.
— Мы с удовольствием возьмем тебя с собой. Ты снова сможешь увидеть своих родителей, братьев и сестер, — добродушно сказал он.
Леон поморщился.
— Уже… Да, мец, я очень рад, — пробормотал он, хотя его вид говорил об обратном. — Я люблю делать музыку. Но я хотел бы остаться здесь, петь для Бонни и Намелок, и Либби, и Амали, и Нафии, и Сабины…
Виктора бросило в жар, когда он вспомнил, что еще не позаботился о рождественских праздниках для собственных слуг. Леон же, напротив, уже, казалось, составил свои планы, хотя для него речь шла прежде всего об одной особе. И она, похоже, была для него важнее, чем семья и старые друзья.
— Если я пойти в Новый Бриссак, — наконец добавил Леон, — то могу я взять с собой Бонни? Она сможет познакомиться с мом Леона.
Леон просительно смотрел на Виктора, однако уже снова улыбался, явно обрадованный собственной идеей. Конечно, Виктор не будет возражать, если слуга захочет представить свою подругу матери и семье. Таким образом, Леон мог бы петь на празднике, и тем не менее Бонни и Намелок все равно были бы с ним.
— А почему нам не взять с собой всех слуг? — спросила Деирдре, когда Виктор заговорил с ней о празднике для черных. — Тогда Амали не наделает глупостей со своим молочником, а Сабина снова увидит своих друзей из Нового Бриссака. У нее же там и дети есть, не так ли? Пятью черными больше — на таком огромном празднике никто этого не заметит.
— Однако существует запрет на собрания… — напомнил ей Виктор. — Отец и Жером на крестинах заявили, что на этот раз запрет будет действовать даже во время рождественских праздников.
— Ах, это же не распространяется на наших людей! — возразила Деирдре. — Леона, в конце концов, затребовал сам beau-père. И Сабина ведь родом с его плантации. Боже мой, Виктор, ты просто объясни ему, что все они являются членами его семьи!
Виктор рассмеялся:
— Абсолютно так, как ты, он, конечно, считать не будет, но ты права: это уважительная причина. Все они являются рабами Дюфренов. Или вольноотпущенниками. Однако лгать по этому поводу не следует.
Деирдре кивнула:
— Значит, тогда нам понадобится вторая карета — или повозка, поэтому подумай, кто из твоих благодарных пациентов мог бы дать тебе ее на время.
Слуги Дюфренов пришли в настоящий восторг, когда Виктор предложил им поехать в Новый Бриссак. Все они, не в последнюю очередь благодаря Леону и Сабине, слышали о легендарном обильном и щедром рождественском ужине в поселке рабов, и им очень хотелось хотя бы раз на нем побывать.