— Но мы должны спасти Франсуа! — с мольбой воскликнула Мирей. — Вы же не можете оставить его белым!.. Без него…
— Без него мы пропадем, — с подавленным видом сказал один из помощников Макандаля.
Разгневанный Джеф хотел крикнуть ему, что для того, чтобы начать восстание, не нужен мессия и что без пьяных духов было бы гораздо лучше. Но в данный момент это ничем бы не помогло.
— Для начала мы должны узнать, куда они его отправят. А затем мы его освободим. Еще ничего не потеряно, люди. Только не лишайтесь мужества! — Джеф с решительным видом переводил взгляд с одного марона на другого. Мирей всхлипнула, немного успокоившись. К мужчинам, казалось, вернулось немного жизненной энергии.
Сималуа кивнула.
— Ашанти — великий воин! — заявила она уверенно. — Сначала он освободит Духа, а затем заберет моего ребенка!
Джеф не стал возражать. По крайней мере, Сималуа больше не злилась на него из-за Деирдре, а также из-за того, что он не дал ей совершить отравление. В данный момент у них были заботы поважнее.
Настроение Джефа улучшилось, когда он зашагал в направлении Кап-Франсе, возглавляя людей Макандаля. Конечно, освободить Духа и осуществить его планы будет нелегко, но, по крайней мере, теперь никто не будет соперничать с ним из-за Сималуа.
Джеф благодарил богов за то, что Деирдре, Деде, его первая любовь и сестра, в эту ночь не умрет.
Глава 8
Нора Фортнэм не могла больше уснуть, после того как ей доложили о том, каким был приговор, вынесенный Макандалю наскоро созванным судом. Предводителя повстанцев должны были сжечь заживо двадцатого января на площади перед дворцом губернатора.
— Это отвратительно, — согласился Дуг со своей женой. — А они еще хотят сделать из этого огромное событие. Со всех частей колонии сюда сгоняют рабов, чтобы они сами убедились: их «мессия» не бессмертен.
— Но они могли бы добиться такого же результата, повесив его, — ответила Нора.
Фортнэмы сидели с Виктором и Деирдре за завтраком — это был один из последних совместных завтраков перед их отъездом. Но аппетита ни у кого не было, а Деирдре даже стошнило, когда Виктор рассказал о приговоре. Он вернулся от больного рано утром и узнал об этом по дороге домой.
— Я понимаю, что они должны казнить его, но так…
— Паписты никогда не проявляли терпимости по отношению к еретикам, — заметил Дуг. — А они ведь считают Макандаля именно еретиком, не так ли?
Виктор кивнул:
— Да, они, кажется, больше разозлились на него из-за того, что он провозгласил себя «Черным мессией», чем за отравления и набеги. Однако все же это слишком жестоко. Возвращение в Средневековье! В любом случае я отказываюсь смотреть на это.
— Да тебя ведь никто и не заставляет, — сказала Деирдре. Она бросила взгляд на Бонни, которая обслуживала их за столом и, разумеется, слышала весь разговор. У молодой чернокожей женщины кровь отхлынула от лица, так же как и у Норы. Руки Бонни дрожали, когда она наливала кофе. — Но вот рабов…
— Мы в любом случае должны оставаться здесь, — пробормотала Нора.
Она так мечтала о возвращении на Ямайку, однако предстоящий спектакль изменил все. Нора внушала себе, что она не хочет оставлять Деирдре одну, но на самом деле речь шла о чувстве вины. Если бы она не остановила Джефа, если бы он в своем смятении не предал Макандаля, если бы она ничего не сказала Дугу… Нора чувствовала себя обязанной оставаться здесь до самого конца.
— О нет, Нора! — Дуг решительно покачал головой. — Ты ни в коем случае не должна делать это только потому, что чувствуешь себя виноватой.
Нора опустила голову. Ее муж слишком хорошо знал ее.
— У тебя не было выбора. Ты обязана была выдать его. За приговор этого бесчестного суда ты не несешь ответственности.
— Зато за него несу ответственность я, — тихо сказала Бонни и сразу же закрыла себе рот рукой — конечно, она не должна была ничего говорить и тем более вмешиваться в разговор хозяев, когда обслуживала их. Однако она просто не смогла сдержаться. — Я выдала Джефа. И теперь он ненавидит меня… Конечно, он ненавидит меня… Кровь Духа будет на мне и…
— Бонни! — покачал головой Виктор. — Ты ведь не суеверна! Кровь Духа! Макандаль, конечно, был талантливым оратором. Я ведь слышал его. Он даже в пьяном виде подбивал своих слушателей встать на его путь! Я могу себе представить, как это действовало на рабов. И еще Макандаль был хорошим стратегом. Но он — человек, не Дух, не мессия, а человек. Он заслужил смерти, тут я согласен с Дугом, но не такой ужасной. Такого не заслуживает никто. Этот приговор — позор для всей колонии! Но никто из нас в этом не виноват.