Сердце Бонни исполнилось гордостью, когда Твинкль снова ухмыльнулся ей и пригубил из маленького стакана ром, который капитан Сигалл приказал сегодня налить каждому, несмотря на запрет употреблять алкоголь на борту корабля.
— В Санто-Доминго мы отпразднуем по-настоящему, — пообещал он. — Но, черт возьми, два корабля в один день! За это надо выпить! И еще один тост… За мальчика, которому мы обязаны этой добычей. Иди сюда, Маленький Цезарь, давай выпьем за тебя!
Капитан поднял свой стакан.
Джеф гордо выступил вперед, однако тут вмешался Санчес:
— Что я слышу? Маленький Цезарь? Мальчик? Капитан, этот парень только что спас мою задницу! Он уже не маленький!
И Санчес тоже поднял свой бокал.
— За Большого Черного Цезаря! — воскликнул он и хлопнул Джефа по плечу. — Сегодня ты оказался достойным примером для подражания. И я уверен, что у тебя все впереди!
Глава 2
Для Деирдре Фортнэм время, которое ее жених проводил в Кап-Франсе, тянулось бесконечно. При этом, собственно говоря, у нее было достаточно забот. Она подготовила приданое, причем время от времени спорила с Норой. Мать Деирдре считала, что жена врача должна выглядеть скромнее, чем дочь плантатора.
— Ни к чему тебе еще одно праздничное платье с широким кринолином, Деде, и не нужно брать с собой еще одно платье для верховой езды. В городе тебе понадобится практичная повседневная одежда приглушенных тонов. И шляпок тебе пока что хватит!
Деирдре выполняла ее указания. Однако она с трудом представляла себе, что вскоре ей придется проводить свои дни в беседах за чаем с другими женщинами из высшего общества и разговаривать с ними о ценах на сахар, вместо того чтобы кататься верхом или вместе с черными девочками купаться голышом в пруду, не говоря уже о том, чтобы тайно поплавать в море. Конечно, она с удовольствием возьмет свою лошадь в Сан-Доминго, конечно, там тоже есть прекрасные пляжи. Однако ни один из них не принадлежит ее отцу. Она не сможет чувствовать себя там так же уверенно, не сможет так же беззаботно в одиночку кататься на своей лошади, как на Ямайке. Таким образом, Деирдре использовала оставшееся время, для того чтобы совершать длительные прогулки, пусть даже мать не всегда ей это разрешала.
— Деирдре, мы специально пригласили мисс Холлендер, чтобы ты могла усовершенствовать свои познания во французском языке. Вскоре тебе придется говорить на нем каждый день и круглосуточно — а для этого явно недостаточно того, что ты знаешь. Так что оставайся здесь и занимайся…
Но Деирдре хмурилась при одной мысли об уроках мисс Холлендер. Не то чтобы она не хотела учить французский язык. Напротив, девушка горела желанием усовершенствовать свои познания и была очень горда, когда ей удалось составить письмо Виктору на французском языке. Однако с учительницей мисс Холлендер у Деирдре не было ничего общего, и ее уроки разговорного языка были скучными до зевоты. Мисс Холлендер, пятидесятилетняя худая дама с постоянно перекошенным лицом, происходила из обедневшей семьи английских дворян. Она получила очень хорошее воспитание, однако была третьей дочерью у своих родителей. После того как ее сестры вышли замуж, ей в приданое ничего не осталось. Таким образом мисс Холлендер пришлось работать гувернанткой, и в конце концов ее нанял в качестве домашней учительницы один из тех новых богатых ямайских плантаторов, которые покупали себе в Англии дворянские титулы.
К сожалению, ее работа на его большой плантации в Спаниш-Тауне длилась недолго. Ходили слухи о ее любовном романе со старшим сыном плантатора, который вскоре был прерван его родителями. Новые английские дворяне были такими же снобами, как и старые, и о браке наследника с домашней учительницей не могло быть и речи. Мисс Холлендер потеряла свою должность, и на этом закончилась ее относительно приятная жизнь в большом доме со слугами и прочей роскошью. Оплатить поездку на корабле она не могла и, таким образом, уже более двадцати лет влачила жалкое существование в скромной квартире в Кингстоне. Бывшая гувернантка давала почасовые уроки детям плантаторов, у которых были городские дома, учила девочек играть на клавикордах, а также преподавала правила этикета. В некоторых семьях новоиспеченных богачей это было крайне необходимо также родителям, но даже если мисс Холлендер и помогала им в этом, она об этом не распространялась. Ее считали образованной и сдержанной, и поэтому Нора наняла мисс Холлендер, чтобы не только обучить свою дочь безукоризненному французскому языку, но и навести на нее последний глянец, необходимый для того, чтобы вращаться в высшем обществе. Эта задача, с одной стороны, осчастливила мисс Холлендер, поскольку она могла провести в Каскарилла Гарденс несколько недель, однако, с другой стороны, часто приводила ее на грань нервного срыва.