Лицо мадам Дюфрен исказилось от злости:
— Тихо, Виктор! Курбены здесь, рядом…
Она указала в сторону столовой, где Жером ухаживал за молодой женщиной, которая была копией мадам Помпадур. Другой молодой человек — по всей видимости, самый старший брат Виктора Жисбер — разговаривал с пожилой супружеской парой.
Виктор, как полагается, улыбнулся, однако по его лицу Деирдре догадалась, что он, скорее всего, подавил вздох. Затем он все же галантно предложил ей свою руку и провел, сопровождаемый родителями, в празднично украшенное помещение, а затем представил свою жену Жисберу и гостям.
— Деирдре, это наши ближайшие соседи, мадам и мсье Курбен, и их очаровательная дочь Иветта. Моего брата Жерома ты уже знаешь, а вот это Жисбер…
Деирдре снова присела в реверансе, обменялась вежливыми поклонами с дамами и позволила господам поцеловать ей ручку. Курбены были несколько полноватыми людьми среднего возраста. Они, казалось, любили поесть и уже сейчас бросали заинтересованные взгляды на празднично украшенный хрустальными бокалами и мейсенским фарфором стол. Мадам Курбен тщательно рассматривала Деирдре, вероятно, она действительно надеялась заполучить Виктора в качестве зятя. Однако ее дочь Иветта, казалось, предпочитала Жерома, а к его младшему брату не проявляла особого интереса.
Супругу Виктора Иветта разглядывала с определенной отстраненностью, вызванной завистью, которую проявляли к Деирдре почти все женщины ее возраста. В конце концов, они сами видели, что она красивее, чем остальные женщины, и что за ней следили взглядами все мужчины. А здесь, в Сан-Доминго, Иветта не могла утешиться нездоровым любопытством, к которому привыкла Деирдре на Ямайке. Но, с другой стороны, Деирдре была замужем и посему больше не являлась ее соперницей. В конце концов Иветта одарила ее улыбкой и заявила, что с нетерпением ждет ее рассказа о Ямайке и о новостях из Кап-Франсе.
На самом же деле разговором за столом завладели мужчины. Курбен, Жисбер и Жак обменивались новостями об урожае табака, о качестве листьев и о лени и испорченности своих рабов. У Курбенов несколько дней назад сбежали двое чернокожих, а Жисбер, высокий худощавый мужчина, как две капли воды похожий на своего отца, с таким же холодным выражением лица, поинтересовался, как идет охота на этих рабов. По всей видимости, несколько надзирателей с собаками были уже посланы по их следам.
— Однако в данном случае речь идет о том, чтобы примерно их наказать, — заметил тучный Курбен и сделал глоток шампанского, запивая паштет из гусиной печенки, который он набирал на вилку небольшими порциями, зато отправлял в рот с огромной скоростью. — Великолепно, мадам Дюфрен! — Он поднял бокал в честь хозяйки дома, прежде чем снова обратиться к мужчинам: — Один из них сбежал уже в третий раз, а второй сделал еще одну попытку. Значит, после всего этого первому все равно не жить, а второй будет хромать…
— Вы не обязаны строго следовать законам. — Виктор впервые вмешался в разговор. — Я имею в виду… Вы ведь все равно поймаете этих людей раньше, чем через месяц. И тут можно толковать положения…
— Какие положения? — с любопытством спросила Деирдре.
На Ямайке плантаторы сами принимали решение, как наказать беглых рабов. В большинстве случаев их били плетьми, но при многократных попытках к бегству таким рабам зачастую отрубали ногу.
— Да, здесь есть законы о наказании беглых рабов, — с неохотой ответил Виктор. — Однако это неподходящая тема для застольной беседы в присутствии дам, месье…
— При первой попытке этим парням отрезают уши, при второй перерезают ахиллесово сухожилие, а после третьей вешают, — хладнокровно заметила Иветта Курбен. Она не производила впечатления слишком чувствительной особы.
Луиза Дюфрен бросила на нее недовольный взгляд. Она только что кивнула своему сыну — столь неаппетитная тема на самом деле была нежелательной для застольной беседы.
Деирдре, однако, не заметила недовольства свекрови.
— И… их всегда ловят? — почти беззвучно спросила она. Ее глаза расширились от ужаса.
— Не всегда.
Виктор и месье Курбен произнесли эти слова почти одновременно, но у Виктора они прозвучали утешительно, а у Курбена раздраженно.
— Проклятые мароны…
Сосед Дюфренов хотел сразу же продолжить свою гневную тираду, однако его супруге показалось, что это уже чересчур.
— Прошу тебя, Ив, — сказала она и подняла руку. — Мы действительно должны перейти к… хм… более аппетитным темам. Как вам нравится Кап-Франсе, мадам Дюфрен? У вас уже была возможность посетить новую церковь? А ваш дом? Мы с таким любопытством ждем возможности увидеть городской дом Дюфренов… Вы тоже родились на большой плантации?