***
Едва я дождалась, что Саурон уедет в Ривенделл за налогами, как сразу же велела запрягать коней для прогулки в степи. В конце концов, для всех, кроме мужа , я великая госпожа, и могу делать, что пожелаю. Ехать без кортежа императрице не полагалось, естественно, но так даже лучше - свидетелей больше. Мы отъехали от замка довольно далеко, но смотрела я больше не на окрестности, а на дорогу, держась от кортежа на почтительном расстоянии.
И когда нашла, что искала, быстрым движением уколола коня в бок острой шпорой. Лошадь, естественно, взбрыкнула, встала на дыбы, а я картинно взмахнула руками, не сделав ни малейшей попытки схватить поводья. Я повалилась на траву, больно ударившись плечом, откатилась из-под копыт животного, и пока стражники спешивались и мчались ко мне, сорвала несколько пучков элетель-травы, что обильно росла в степи, и запихала в рот, сколько влезло. Конечно, меня учили, что для того, чтобы не понести, достаточно около десяти травинок, кроме того, заваренных в кипятке, до того это сильное растение, но я прекрасно понимала, что другого шанса у меня не будет, и давилась противной зеленью.
***
Мы спешно вернулись с прогулки, меня осмотрел лекарь, намазал ушибы каким-то кремом и оставил лежать в постели. Лунная кровь внезапно пришла, как по заказу, выпачкав бедра. Но и действие травы остановить уже было нельзя. Меня рвало желчью до потери сознания. В рот словно напихали земли, язык неловко ворочался, я не могла ни говорить, ни свободно дышать, когда то и дело выныривала из забытья.
В очередное такое пробуждение перед моими глазами возникло лицо Саурона - очень напуганное и тревожное. Очевидно, лекарь наябедничал, что госпоже стало плохо, Властелин и примчался. Прохладной тряпочкой он осторожно обтирал моё лицо.
-Очнись, пожалуйста, очнись.
По дворцу летели головы - искали яд и отравителя. Остановились только потому, что к утру меня попустило. Я лежала на свежих простынях, прохладный зимний воздух баюкал легкие. Моя голова нашла покой на мужнином плече: Саурон мягко обнимал меня, гладя самые кончики волос. Это чудовище меня любит. Свирепой, неправильной, больной любовью. Он меня любит, и это видимо, навсегда.
***
Позже на каком-то осмотре придворный лекарь заявил нам, что для того, чтобы я понесла нужно чудо: некромантские выезды и участие в битвах подорвали мое женское здоровье. А Саурон только обнял меня и сказал, что времени у нас предостаточно, и боги когда-нибудь смилуются. Позже я неустанно благодарила богов за то, что Саурон так никогда и не узнал, что отравление меня и гипотетического ребенка было делом моих же рук. Если бы узнал -моя жизнь стала бы хуже ада.
Часть третья. Ад.
Будь со мной прямей и строже, чем всевышний судия, Нет мне нежности дороже, чем взыскательность твоя... Фэнтези-мюзикл "Последнее испытание"
Я научилась по звуку шагов определять, что он собирается меня бить. Сейчас по коридору раздавались именно такие шаги. Пальцы непроизвольно скомкали покрывало в кулаках, внутри всё сжалось, а мозг лихорадочно перебирал варианты: за что? Ответа у меня не было. А дверь в покои распахнулась с удара ноги.
***
Заканчивался февраль. Я осваивалась во дворце. Саурон брал меня на заседания совета, и неизвестно, кого министры стали бояться больше: меня или мужа. Саурон давал шанс вымолить прощение на коленях. Я жестоко карала сразу. Похожие ощущения были на старших курсах Академии, когда посреди лекарей и артефактников я была могущественным некромантом. Но магия предала меня так же, как Род и Алеорн. Нет, Саурон ничего не делал с моими магическими силами, в этом была виновата я сама. В какой-то момент случился чисто психологический блок- раз я не могу магией убить этого подонка, то зачем она мне вообще?! Зато теперь я была темной госпожой. Государыней. Владычицей.
Однажды вечером в покоях служанка, расчесывая мои волосы, сказала:
-Вы бы постарались, госпожа.
-О чём ты?
-Властелин нынче совсем хмурый. Так вы бы постарались, мужчины же они все одинаковы, государыня, им ласка женская нужна...
Я резко обернулась.