— Здравствуй, — сказала она. — Коля.
И так подчеркнула мое имя, которое я даже не думал, что знает — мне даже неловко и стыдно стало, что оно такое простецкое, народное, обычное. Не то, что у нее. Хотя Вавилов тоже носил обычное донельзя имя Алексей и я снова рассердился — ну, чем он лучше?
— Здравствуй, — хрипло ответил я. — Зачем пришла?
— Говорить.
И шагнула в квартиру. Тонкая, высокая, красивая — девушка уже совсем. А зачем она говорить пришла я уже догадался — мальчика своего защищать прибежала. И пусть. Что угодно пусть говорит. Лишь бы говорила, а я слушать буду, слушать, чтобы наслушаться впрок, налюбоваться, а потом растягивать воспоминания на всю оставшуюся жизнь.
Глава 4. Сандра
Я, ожидаемо, не выспалась. Встала рано — тишина разбудила. Когда я жила с бабой Верой меня сопровождал звук ее дыхания, изо дня в день. Тяжелое, в последние дни прерывистое, когда постоянно прислушиваешься — не этот ли вздох будет последним. Коммуналка была полна звуков всегда. Анжела собирается на работу. Соседи повздорили на кухне. По коридору кто-то прошёл, шаркая тапками. А здесь…
Глаза открыла, по ощущениям и освещению предположив — часов семь утра. Тихо, самая дурацкая ассоциация — как в могиле. Темно, особо густые тени по углам прячутся. И тихо, черт, до мурашек по коже. Махом вспомнились ночные скрипы и вновь захотелось спрятаться под одеяло.
— Ты подумай, — вслух сказала я и вздрогнула от звука своего голова в тиши, — что хуже, Анжела или привидение?
Послушно подумала и ответила.
— Анжела хуже.
И заставила себя встать. В коммуналке отопление уже дали, но сквозило изо всех щелей и в последние недели я спала в свитере. Здесь — огромный каменный дом, а тепло, даже ноги босые не мерзнут. Умывшись и переодевшись я вышла в коридор. Моя подопечная, судя по всему, еще спала и я воспользовавшись возможностью решила обследовать дом. Мысль о том, что можно проникнуть на мансарду и изучить ее не давала мне покоя. Если там просто пара пустых пыльных комнат это здорово меня успокоит.
Ходила по дому я примерно полчаса. Наверху было три спальни, рабочий кабинет, одна хозяйственная комната. Одну дверь я так и не смогла открыть — заперто. Наверное там и крылась лестница в мансарду. Внизу имелись кухня, гостиная, столовая, одна спальня — Любы, большая кладовая, а так же холл. Из кладовой еще одна запертая дверь — наверное, в подвал. Такой большой старый дом не может быть без подвала. У меня есть связка ключей, вспомнила я. Можно попробовать открыть запертые двери — там еще три ключа болталось на кольце. Только собралась было подняться за ключами, как дверь за мной спиной скрипнула. Я снова вздрогнула от страха.
— Ты чего это? — прокуренным голосом спросила Любовь. — По кладовкам лазишь?
Я представила, как выгляжу со стороны. Испуганная, застигнутая в кладовке. Комната была просторной, для запасов большой семьи. Сейчас стеллажи были почти пусты — несколько коробок, связки овощей и фруктов, упаковки сока и пыль. Уволят. Сейчас меня точно уволят, я много работала на людей и знаю, что они бывают разными. Обвинит в том, что хотела у нее связку бананов украсть и все — езжай, Сандра, обратно в коммуналку.
— Изучала дом.
— Наизучалась?
— Да.
— Тогда пошли чай пить, раз ничего больше пить нельзя.
Мне ничего не оставалось, как идти вслед за ней. Я заварила чай и помогла накрыть на стол, отчасти потому, что не хотела чая с пеплом — Люба все делала с сигаретой.
— А от подвала и мансарды ключи есть?
— Сдались они тебе… Пауков только гонять.
Я отхлебнула чай и зажмурилась — вкусно.
— Там ночью скрипело что-то, я бы посмотрела. Вдруг поломка, ремонт необходим…
Люба наклонилась ко мне и заговорила шепотом.
— Не поломка это… да только говорить о том случае нельзя. Но чтобы душу твою сберечь, расскажу. Лет сто с лишним назад тут дворянин жил. Богатый, ужасно. Видала, у всех дома вплотную к дороге, а у нас сад есть? То-то же, денег у него немерено было, да только в любви не везло. Мерли у него жены, одна за другой, даже дитя родить ни одна не сумела. И вот к старости лет уже влюбился наш миллионер в юную девочку из нашей семьи. Он и так, и эдак, а она за него замуж не хочет. Влюблённая она была в друга детства. А старик наш ее родителям денег дал…
И выдержала паузу.
— И что дальше?
— Выдали красавицу замуж силком. Не знаю, что там с ней старый хрыч делал, да только… Мальчика ее молодого из города увезли и опоили, да только вернулся он к рассвету в город. Ворвался в дом этот, значит, начал бегать по комнатам любимую звать, да не успел. Болталась она в петле, в той самой мансарде.
— И? — не выдержала я.
Вспомнила вдруг, как страшно и щекотно где-то внутри было в детстве страшилки читать.
— Застрелился. Прямо тама, в мансарде. И вот говорят с тех пор ходит он там ночами, ищет, зовет ее… А красавица то в петле висит и покачивается из стороны в сторону — скрип-скрип, скрип-скрип…
Я замерла приоткрыв рот, а Люба приблизилась ко мне вплотную и заговорила еще тише.
— Иногда касается она ногами стен и тогда раздаётся лёгкий стук… А еще, если не запереть дверь мансарды, то спускается он вниз и ходит ищет старого хозяина дома, чтобы убить, забрать с собой. Стучится в каждую комнату и скребёт ко ней ногтями…
Любовь поскребла ногтями по столу изображая звук, а потом резко дёрнулась и схватила меня за руку. Я — заверещала.
— Тьфу на тебя, — выругалась Люба. — Лет то тебе сколько?
— Тридцать один, — выдавила я.
— А все в сказки веришь… Бестолочь.
— Никто не вешался на чердаке значит?
— Пф-ф-ф… Здесь если и помирал кто, так от старости. А в революцию хозяева дома в Европу сбежали, может до сих пор потомки живы здоровы, да кукиш им, а не дом, все по закону куплено.
Я перевела дыхание — женщина и правда меня испугала.
— А скрипит что?