- Спасибо за эту речь, отец, но ты забыл поблагодарить тех, кто помог воплотить твои идеи в жизнь.
Михаил Игнатьевич ответил что-то забавное, поддержанное смешками и возгласами присутствующих поблизости. Станислава же побоялась посмотреть на сцену. Девушка так и застыла вполоборота к ней. А Вячеслав продолжил:
- Но согласись, денежные премии должны прилагаться к словам. Которые я сейчас и скажу. Огромная благодарность не только сотрудникам и менеджерам «Спортлайфа». И не только моему младшему братишке, который сподвиг тебя, отец, и меня на это и который сыпал идеями как из рога изобилия. Необходимо поблагодарить и рекламное агентство «Клик о` шик», их профессиональная работа придала ребрендингу окончательную огранку. Отдельное спасибо тебе, Игорь Валентинович, и… Станиславе Осеевой… Ее я не вижу здесь…
Когда Ледянов с заметной заминкой назвал ее имя, Стася инстинктивно съёжилась, а сердце зашлось в груди. Рядом стоящие гости, так же как и те, что находились ближе к сцене, закрутили головами, вероятно, пытаясь отыскать ее, но тщетно. Ее новый облик оправдал себя на сто процентов. Впрочем, в следующую секунду Стася перестала осознавать окружающее, она наконец-то решилась повернуться и поднять взгляд на находящегося на сцене мужчину: белый смокинг, черные брюки — лаконичный и ослепительный шик, но голос, лицо...
- Я очень рад, что воспринимавшееся поначалу отцом как хобби, как некий побочный продукт получило такую интересную и полноценную жизнь. Охватило и захватило столько замечательных людей. Сегодня прекрасная возможность сказать вам всем, что мои пути расходятся с путями «Спортлайфа», я больше не буду заниматься его делами, но чрезвычайно доволен тем, что работал с вами бок о бок. И вдвойне отрадно, что расстаемся мы с ним и с вами на таких высотах. Ну а меня ждут новые. В буквальном смысле, кстати! Не надо этих скептических взглядов. Я решил оставить мир бизнеса и комфорта ради гор. На членство в клубе «Семи вершин» пока не претендую, но Эльбрус в планах значится. Хотя самая значимая вершина в жизни так и останется непокоренной… Знаете, когда единственный важный для вас человек наглухо закрывает перед вами все двери, то многое в жизни пересматриваешь, многое начинаешь осмыслять. Например, то, что прошлое не искупишь никогда… Проще убежать в горы. И, разумеется, с экипировкой, купленной в магазинах «Спортлайфа»! Спасибо и удачи, друзья!
Слова Вячеслава Ледянова, взмахнувшего рукой и быстро спустившегося со сцены, вызвали большой шок и ажиотаж. Ошеломленные гости довольно громко делились впечатлениями, жестикулировали, многие окружили Ледянова-старшего, его спутницу и стоящего рядом Артема, другие же, сбившись собственными группками, наперебой обсуждали новость. Довольно малая часть публики осталась равнодушной, вновь вернувшись к шампанскому и закускам на фуршетных столах.
Никто из них не заметил выскользнувшую из зала девушку в скромном черном платье, торопившуюся вслед за Вячеславом.
***
Стася чувствовала себя очень странно. С одной стороны, каждая частичка тела ощущалась будто воздухом наполненной, будто не была ограничена кожным покровом, впаяна в кровь и мышцы. А с другой, сердце молотило в груди, в животе осел ершистый комок адреналина, свинцом сковывали множество не совсем определимых эмоций, а напряженные ноги неохотно слушались.
Сегодня вечером Осеева неожиданно увидела другого Вячеслава Ледянова. И не сразу поверила в увиденное.
Мужчина, чья харизма и характер так ярко выделяли его среди остальных людей, словно бы погас, сломался, утратив значительную их долю. Вячеслав Ледянов, поражавший всех знакомых с ним своей холодной самоуверенностью и привычкой язвительностью прощупывать всякую почву, сегодня говорил мягко, с искренним расположением, с нотками надломленности. Тот, кто всегда был верен выбранному курсу и цели, вдруг решил их оставить, рисковать жизнью и здоровьем потому, что…
Станислава ускорила шаг, испугавшись, что догнать мужчину, свернувшего за угол пустынного коридора отеля, где проходило мероприятие, уже не получится. Там, похоже, близко выход. Стиснув крохотный клатч, девушка перешла на бег и, обогнув угол, тут же наткнулась на остановившегося и обернувшегося Ледянова.
Одну бесконечную минуту они безмолвно смотрели друг на друга. Слава едва узнал Стасю в этой девушке, поразившей его каким-то фэнтезийным, неземным обликом: хрупкая изящная фигурка в таинственно мерцающем черном платье, тоненькие бледные плечи и руки, коротко подстриженные густые волосы, темно-вишневый локон которых, единственно длинный, упал на лоб, полуоткрытые губы, сквозь которые вырывается частое дыхание, и широко распахнутые, огромные, цвета темнеющего неба глаза, в которых вопрос смешался с тревогой. Станислава же застыла, пытаясь совладать и с дыханием, и с отчаянно стучащим сердцем, и с пустотой в голове, желая найти слова для… чего-то важного.
«Обида ведь тоже эмоция. Значит, ее можно погасить другой. Значит, она может перестать иметь смысл и без конца колоть льдом сердце, если вдруг окажется, что больший смысл имеет другое: любовь, знание того, что человек — твоя вторая половинка», - слова сложились сами собой, только когда сказать их ему, не опоздала ли она?
- У тебя грандиозные планы, - тихо, взволнованно заговорила девушка. - Длительный отпуск. Эльбрус. - Она смущенно отвела взгляд от внезапно обжегших глаз Ледянова.
- Сначала Тордоки-Яни. - Ответил просто, с теплым спокойствием. - Не ожидал, что придешь.
- Тоже не ожидала, что приду. - Едва слышное в ответ. - И буду искать тебя.
Сердце забилось еще быстрее, а слова… Рассеялись. Да и нужны ли они сейчас? Стася сделала шаг к Вячеславу. Он тоже шагнул к ней в тот же миг. Теперь они оказались совсем близко. Запрокинув голову, Станислава, даже и не осознавая, что делает, действуя инстинктивно, подняла руку и осторожно, неуверенно коснулась пальцем теплой, гладко выбритой щеки мужчины. Привстав на носочки, потянулась к его губам.
Он, окончательно перечеркивая прежние ее представления о самом себе, не сделал ни единого движения. Никакого захвата в собственнические объятия, никакой властности, мгновенного наступления. Ничего. Он просто позволил ей нежно, немного неловко поцеловать себя, оставаясь неподвижным, безучастным, и, когда отстранилась, Станислава почувствовала, что сердце ее, глухо стукнувшись о грудную клетку, помертвело.
Еще одно тягостное мгновение, в течение которого Слава пристально вглядывался в испуганные и погрустневшие Стасины глаза.
- Это да? - хрипло спросил затем, ощутимо напрягшись.
Станислава поняла, о чем он, кивнула, покраснев, опустив взгляд:
- Да.
И облегченно выдохнула, ликуя. Потому что ее талия и затылок тут же оказались в захвате сильных рук, а губы — во власти жадного, горячего и нетерпеливого рта мужчины.
***
- Поцелуй меня. Еще.
- Потом, у меня голова уже кружится…
- У меня тоже кружится. Пусть кружатся вместе.
В полутемной комнате, освещенной лишь точечными светильниками под потолком, на диване расположились двое: мужчина и девушка, полностью поглощенные друг другом, являющие собой живой и яркий пример пресловутой лихорадки любви. Перешептывались, обжигали друг друга дыханием, прикосновениями.
- Слав… - девушка еле освободила свои губы из плена жаркого, но нежного поцелуя. - Что ты делаешь? Не трогай эти ленты…
- Хочу тебя поцеловать вот здесь… И здесь…
Вячеслав, полностью опьяненный, взъерошенный, благодаря стараниям пальчиков своей — наконец-то! - невесты, давно расставшийся со смокингом и галстуком, в полурасстегнутой сорочке, одной рукой крепко обнимал оседлавшую его колени Стасю, другой ослаблял ленты, удерживавшие ее наряд на месте.
- И здесь… - Губы мужчины искушающе и чувственно касались постепенно открывающихся ключиц, ямки у горла. От любимой пахло солнечным летом, медово-горькими одуванчиками и чем-то еще… Свойственным только ей. Таким же одурманивающим, как ее частое дыхание, тихие стоны и возгласы, как касания дрожащих пальцев, снова пробежавшихся по его волосам, затылку, шее, забравшихся за воротник сорочки.
- Мое солнышко, - выдохнул Слава, остановившись, пытаясь сдержать сильнейшее желание. Уткнулся носом в шею под аккуратным ушком Стаси, потерся им, будоража девушку своим дыханием, горяча своими словами. - Я хочу раздеть тебя. Полностью. Хочу заняться с тобой любовью. Медленно, нежно. Хочу везде поцеловать, всё тело: от маленьких пальчиков на ногах до умной и вредной головы.
Станислава тихо рассмеялась, ероша его волосы:
- Умной и вредной, да?
Смех вышел с капелькой нервов. Сейчас голову Стаси кружили сильное возбуждение и восторг. Забавляли и волновали сразу несколько вещей. Во-первых, одно движение рук Славы, и платье окончательно ретируется. Во-вторых, слои одежды достаточно тонкие, а ее поза более чем не скромная, и сидит она сейчас на очень возбужденном мужчине, причем твердость его воспринимается так ярко, так… На грани боли от желания того, чтобы всё наконец свершилось. И в-третьих… В-третьих, он тот единственный, кому она всецело принадлежит, и кто всецело принадлежит ей. Осознание этого само по себе пьянило. Только надо бы сказать ему, что она ведь обманула его тогда…