Маленькая птица внутри запела волшебную песню, а Рас, сидящий на коленях навострил уши так, словно услышал её пение.
Отец произнёс короткую, но весомую речь о начале отбора, о том, что рад всех приветствовать, что после ужина нас ждёт объявление о ходе испытаний и танцы. Как вы понимаете, слушала я его вполуха, стараясь не смотреть на Алькона неприлично долго, и уделять своё внимание и остальным претендентам. Отец пожелал всем приятного аппетита и произнёс первый тост:
— За дорогих гостей, за старых друзей и новые союзы!
Женихи воодушевились, поднимая бокалы.
— Ваше Высочество, как вам ваш новый фамильяр? — спросил Касим вкрадчивым бархатным голосом.
— Благодарю, мы с Расом пока знакомимся друг с другом, но я уверена, он ещё удивит меня, — я улыбнулась, почёсывая фенека за ухом.
Рас от удовольствия прикрыл хитрые глаза.
Касим тоже протянул руку почесать фенека, и, конечно, наши пальцы соприкоснулись. Я вздрогнула и убрала руку, особенно остро ощущая пристальный взгляд Мрака. Он ревнует? Или чего-то опасается?
Когда все вдоволь насладились ужином, отец поднялся и снова заговорил:
— Дорогие претенденты! Итак, на этом отборе вас ждёт пять испытаний. Руку моей дочери получит тот, кто успешно пройдёт каждое из них. Если же баллы распределятся спорно, то окончательное решение будет, безусловно, за моей обожаемой Нежвеей.
Я вспыхнула, возмущённо глядя на отца, не веря тому, что услышала. Мой голос будет иметь значение только при спорном распределении баллов? Разве решение за кого выйти замуж, не должна принимать я?
— Папа... — я начала, но он лишь многозначительно поднял руку, прося тишины, а в его глазах вспыхнуло предостережение — то самое, что заставляло трепетать непослушных вассалов. Это был не отец, а Король, объявляющий свою волю.
— Первое испытание ждёт вас завтра утром в ледяных пещерах, — продолжил он, как будто не заметил моего порыва. — Теперь приглашаю всех в бальный зал. Музыканты уже ждут.
Пальцы закололо от ледяной магии, которая смешивалась с моей яростью и была готова заморозить всё вокруг к Йотуновой бабушке. Я сжала скатерть, бессильно наблюдая, как по ней ползут тончайшие ледяные узоры. Голова кружилась, дыхание участилось, а Рас, тихо заскулил, облизывая мои ледяные пальцы, словно пытался успокоить.
Я смотрела только на него, мысленно пытаясь унять магию, когда услышала голос Мрака.
— Ваше Величестово.
Я удивлённо подняла глаза.
Его голос прозвучал ясно, перерезая нарастающий гул:
— Прежде чем мы отправимся танцевать, позвольте, как будущему участнику, задать один вопрос о правилах.
Отец медленно повернулся к нему, оценивая дерзость. В зале замерли. Даже Кларисса затаила дыхание, в её глазах вспыхнул азарт.
— Спрашивайте, герцог.
— Испытания определяют сильнейшего претендента. Это честно, — Алькон говорил спокойно, но каждое слово каким-то магическим образом звучало очень весомо. — Однако в вашей формуле есть переменная, которую невозможно измерить баллами. Благосклонность принцессы. Если эта переменная учитывается лишь в крайнем случае... то не рискуете ли вы в итоге получить идеального воина, солдата и добытчика, но не того, кто сделает вашу дочь по-настоящему счастливой?
В зале воцарилась гробовая тишина. Он сказал это. Прямо вслух.
Отец смерил его долгим, непроницаемым взглядом. А потом... уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем уважение.
— Проницательное замечание, герцог Вандерлисс. Но, видите ли, с высоты своих лет я могу с уверенностью сказать: то, что в юности кажется любовью, зачастую оказывается лишь недолговечным отблеском огня. Задача испытаний — отсеять этот блеск и найти суть. Настоящую силу, которая сможет стать опорой для моей дочери. А счастье... — он взглянул на меня, и в его глазах мелькнула тень той самой ледяной скалы, — счастье приходит потом. И закладывается оно не в бальном зале и за ужином, а на полях сражений и в залах советов. Танцуйте сейчас, герцог. Завтра вам придётся нелегко.
В его словах была безжалостная, неоспоримая правда монарха. От неё похолодело внутри, и ярость во мне угасла, сменившись леденящим осознанием: я не просто девушка на выданье, я лишь красивая медаль в чужой игре.
Алькон склонил голову в поклоне, принимая удар без возражений. Но когда он выпрямился, его взгляд снова нашёл меня. И в нём не было ни поражения, ни покорности, в нём сквозила та же твёрдая, негнущаяся сталь, что и в голосе отца.