— Брамс, свети прямо на вход! — скомандовал я.
Хоть я и ожидал чужовище, его голова возникла в проходе неожиданно бесшумно, позволяя разглядеть зелёную кожу рептилии, почти крокодилью пасть и покрытый острыми шипами лоб.
— Убирайся! — крикнул я, выставив перед собой лезвие. — Мы не трогали твои сосульки!
Зверь зарычал, словно поспорив со мной, но не спешил нападать. Его влажные ноздри трепетали, а взгляд был направлен через моё плечо, туда, где стоял герцог, и мне в голову пришла совершенно дурацкая мысль.
— Эрвилль, ну-ка, давайте сюда свою колбу!
Монстр снова требовательно рыкнул, и, не обращая внимания, что Эрвилль прижимает к груди свой трофей словно дитя, я выхватил у него из рук колбу и протянул зверю.
Монстр принюхался, его горячее дыхание обдало мне руку запахом сырой рыбы и древнего камня. Затем, повернув голову набок, он аккуратно, почти нежно взял краешек колбы в пасть. Его клыки, способные перекусить сталь, не оставили на стекле ни царапины. Он отступил на шаг, развернулся и, не выпуская трофея, бесшумно исчез в тёмном проходе коридора.
✦• •✦• •✦
13
— В-вы знали про этого… м-м-монстра? — заикаясь спросил Эрвилль.
— На карте есть краткая информация о многих пещерах, и знаки. Там на озере крокодил изображён, не видели?
— Н-н-нет.
Я вздохнул, снова разворачивая карту. Брамс, всё ещё дрожа, приблизил факел.
— Вот, полюбуйтесь. Грот «Озеро Вечности». Условное обозначение: «Амфибия временного искажения, агрессивна к посягательствам на среду обитания, съела знаменитого путешественника Голеля».
Эрвилль сглотнул, и на его лице промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее научный интерес сквозь пелену ужаса.
— Значит… его биология привязана к временному полю? Невероятно…
— Это значит, что у нас нет трофея, зато есть обгоревшие нервы и понимание, что король Айсин не шутил, говоря об опасностях, — резюмировал я, складывая карту. — И теперь нам нужен новый трофей. Ладно, герцог, пойдёте с нами, а то, боюсь, вас постигнет участь бедного Голеля, и настроение прекрасной Нежвеи будет испорчено.
Эрвилль обиженно поджал губы.
— Первоначальный план остаётся в силе. Там за завалом, грот «Адамас». Если он действительно назван в честь алмаза, там может быть что-то ценное. А главное — туда вряд ли полез кто-то ещё. Брамс, вперёд, свети. И герцог… постарайтесь не собирать по пути никакие «образцы».
Герцог молча поплёлся за мной, бормоча под нос что-то о невеждах-обывателях, которым никогда не понять настоящих учёных.
Пройдя несколько ничем не приметных пещер, мы услышали звук, который выбивался из монотонного шума падающих капель и эха наших собственных шагов.
— Тише! Слышите? — Эрвилль остановил нас и приблизил ухо к стене. — Там словно сыпятся камни. Очень любопытно, может, это слуховые галлюцинации на фоне…
Герцог де Сатше не договорил: земля под ним вдруг зашевелилась. Камни приподнялись, отряхнулись от песка и пыли, и Эрвилль с выпученными глазами, расставил руки для баланса и поехал вперёд словно на железнодорожной платформе.
— Ваша светлость! — взвизгнул Брамс, отпрыгивая назад.
Я догнал Эрвилля и стащил его с живых камней, но в этот момент зашевелилось всё вокруг.
— Поразительно! — воскликнул Эрвилль, который ехал уже не стоя, а полулёжа, как и мы с Брансом. — Колония литофагов! Или, возможно, кремниевая форма жизни, о которой говорится в трактатах Алхимика Безликого! Они должны иметь коллективный разум!
Коллективный разум не заставил себя долго ждать. Когда тростью мне удалось выбить из-под нас большую часть живых камней, и мы поднялись на ноги, я впервые порадовался льду, которым оказалась покрыта часть свода и пол. Камни же стали резво собираться в большие груды и наступать.
Первая глыба, размером с бочонок, грохоча и зловеще поскрипывая, оторвалась от толпы соратников и покатилась на нас. Я оттолкнул Эрвилля в сторону, а сам прыгнул в другую. Камень пролетел между нами, разметая ледяную крошку.
— Невероятная кооперация на клеточном уровне! — не унимался Эрвилль, прижимаясь к стене. — Они должны общаться через вибрации!
— Меньше теории, больше интенсивных локомоторных движений, герцог! — рявкнул я, но путь к выходу уже перекрыла вторая груда, а истошный крик Брамса заставил меня оглянуться в ужасе. Из стены выросли две каменные клешни и обхватили несчастного оруженосца, пытаясь втянуть его в стену.