Град из небольших камней атаковал меня, нещадно бомбардируя голову, и плечи, когда я бросился на помощь Брамсу. Меховая шапка, которую я предпочёл шлему, здорово смягчала удары, как и кольчуга под тёплым камзолом.
Каменные клешни не сдавались, но удары моей тростью им явно не нравились: они дёргались и ослабевали с каждым точным ударом по «суставам» — местам, где крупные плиты сцеплялись мелкими камнями. Ещё два удара — и правая клешня рассыпалась, освободив руку Брамса.
Я подхватил его факел, а Брамс, рыча от усилия, вырвался и откатился в сторону, прямо к Эрвиллю, который, кажется, наконец-то перешёл от теории к практике и яростно отмахивался от мелких камней свёрнутым в трубку пергаментом своей карты, одновременно брыкаясь ногами, словно резвый горный козёл.
И тут стена, из которой росли клешни, зашевелилась целиком: вся её поверхность, на высоту трёх человеческих ростов, пришла в волнообразное движение. Камни перетекали друг через друга, образуя и распуская щупальца, пасти и слепые глазницы.
— Централизованный контроль! — завопил Эрвилль, но его голос утонул в рёве сотен трущихся друг о друга валунов. — Вся пещера — единый организм! Нам надо бежать сквозь него!
Бежать было некуда. Проходы сзади и справа уже сомкнулись. Слева нависала та самая живая стена.
Оставался один путь — вперёд и вверх, по крутому, обледенелому склону, ведущему в узкую, тёмную расщелину под самым сводом.
— Туда! — я указал тростью на расщелину. — Брамс, тащи герцога! Не оглядываться!
Мы рванули, карабкаясь по скользкому льду, помогая друг другу. Соскальзывали вниз и цепляясь за клинок, который Брамс втыкал в трещины во льду, поднимались снова. Сзади нарастал гул — чудовище отрывало от себя целые пласты и катило их за нами, как лавину. Я обернулся на полпути и увидел, как из главной массы вытягивается огромная каменная ладонь, чтобы смахнуть нас с и без того скользкого склона.
— Вперёд! — заорал я, в последнем, отчаянном усилии втолкнув Эрвилля в чёрный провал расщелины, куда уже пролез Брамс. Сам прыгнул следом, роняя факел. Ледяной ветер просвистел у самого уха — это прошла каменная пятерня, врезавшись в край расщелины с такой силой, что от потолка на нас посыпался дождь обломков.
Мы лежали в тесном, тёмном пространстве, слушая, как снаружи бушует разгневанная каменная плоть.
Когда глаза привыкли к темноте, я увидел едва тлеющий факел, лежащий у самого входа в расщелину. Подполз ближе и поднял его, добавляя искру магии, чтобы он снова ожил. По щеке текло что-то тёплое и липкое: одна градина всё же достигла своей цели.
Брамс, прижавшись к стене, судорожно обнимал свои колени. Эрвилль сидел, обхватив голову руками, и его счастливая улыбка пугала меня.
— Все целы? — спросил я, вытирая кровь с лица.
— Я… я в порядке, Ваша Светлость, — прошептал Брамс.
— Моя карта погибла в неравном бою. Я отбивался ей, как мечом! — пожаловался Эрвилль.
— Вы поэтому такой счастливый?
— Нет, конечно! Просто… — профессор полез в карман, с видом ребёнка, припасшего запретную сладость, — У меня есть трофей для принцессы!
Ну разумеется!На ладони герцога де Сатше подпрыгивал маленький живой камень. Он был размером с мелкое куриное яйцо, серый с вкраплениями розового кварца, проблёскивающими от света факела.
— Он отделился от основной массы во время удара! — восторженно объяснял Эрвилль. — Я так ловко поймал его на лету! Это же уникальный образец! Принцесса будет в восторге!
«Принцесса будет в ужасе», — подумал я, но вслух ничего не сказал, только попытался дотронуться до камня концом своей трости.
Камень подпрыгнул повыше, затем приземлился обратно на руку герцогу и, прокатившись до самого плеча, прильнул к его шее, будто искал защиты.
— Вы пугаете малыша своей тростью, герцог Вандерлисс, — сердито заявил Эрвилль, погладил трофей и спрятал обратно в карман.
14
— Герцог, предупреждаю, если за вашим малышом придёт его мамаша, я вас спасать не буду. И зовите меня Мрак.
— Мрак? Ну и имечко, простите!
— Это фамилия, — буркнул я.
Герцог замолчал, то ли обдумывая информацию, то ли вычисляя в голове очередную формулу.
— Надо выбираться отсюда, так и на свадьбу не попадём, не то что на результаты отбора, — справедливо заметил Брамс.
А я настолько живо представил себе Нежу в объятиях Касима Наджара, что подскочил и резво продвинулся вглубь расщелины.
Там, где на первый взгляд был роковой для нас тупик, нашёлся скрытый, резко вильнувший в сторону проход. Вздохнув от облегчения, я спрыгнул на каменистый пол освещённого грота и с удивлением осмотрелся. Свет исходил от сотни парящих по воздуху рыб. Круглые, с ниспадающими пышными хвостами, они плавно двигались в слабых потоках тёплого воздуха, который исходил из небольших трещин в полу. Их мерцание отбрасывало на стены причудливые, колышущиеся тени.