Брамс и Эрвилль спрыгнули следом как раз в тот момент, когда я протянул руку, чтобы поймать чудо-рыбку, уже представляя себе, в каком восторге будет Нежа. Рыба — гораздо красивее камня.
— Стойте! Не трогайте! Ядовито-люминесцентные аэры смертельно опасны! — взвизгнул Эрвилль. — Нейротоксин в их чешуе вызывает паралич дыхательных путей в считаные секунды. Одно неосторожное прикосновение и — всё.
Моя рука зависла в сантиметре от смерти, рыбка словно обиделась, вильнула хвостом и отплыла в сторону, оставляя в воздухе тающий светящийся след и тонкий сладковатый аромат. Брамс побледнел, старательно обходя всю эту красоту.
— Спасибо, герцог, вы спасли мне жизнь, — поблагодарил я.
— Мы в расчёте, Мрак, — улыбнулся Эрвилль. — Но даже не надейтесь, что я уступлю вам принцессу.
— Справедливо и абсолютно взаимно, герцог. По секрету скажу вам больше: я не собираюсь уступать принцессу никому, — поддержал разговор я, маневрируя между смертельными светильниками.
— О, спаси и сохрани меня великая богиня! — запричитал Брамс, дрожащей рукой показывая на прислонившийся к стене скелет. Его полуистлевшая одежда, хранившая следы дорогой парчи, и массивный золотой кулон в виде лавровой ветви говорили о некогда высоком положении в обществе.
— А вот и жертва всей этой красоты…
— Без паники! Я вижу выход из грота! Туда! — скомандовал я, отвлекая своих спутников от тревожных мыслей.
К счастью, грот с рыбами мы прошли благополучно, а спустя два длинных коридора оказались рядом с завалом, за которым и значилась пещера «Адамас». Вот только добыть трофей для Нежи мне было не суждено.
За нашими спинами раздался писклявый тревожный лай, и я повернул голову, уже зная, кого увижу.
— Рас? Что случилось, приятель? — бросился я к нему и погладил взъерошенную шёрстку, в нелепой надежде на какую-то подсказку. Рас завертелся волчком и рванул назад.
Я помчался за ним, не обращая внимания на вопросы Эрвилля и Брамса. Белый комочек мелькал впереди в свете факела, то и дело сворачивая в узкие, не отмеченные на карте проходы. Он летел, отталкиваясь от стен на поворотах и периодически оглядывался, с явным презрением смотря на троих запыхавшихся людишек и подгоняя нас тревожным лаем.
В большом центральном гроте, где в раскинутом посередине шатре принцесса должна была ожидать своих женихов, мы очутились внезапно, с трудом протиснувшись вслед за фенеком в узкую расщелину.
Фенек залаял жалобно, крутясь на месте у входа в шатёр. Тишина, царившая в этом гроте, оказалась страшнее озёрного монстра, каменного коллективного разума и ядовитых рыб.
Ноги ослабели от ужаса, когда я заглянул в шатёр. И совсем подкосились, когда я увидел лежащих на полу Айсина и Клариссу, а вместе с ними ещё дюжину стражников.
— Они что, все… того? — дрожащим от ужаса шёпотом пролепетал Брамс.
— Они без сознания! — успокоил нас Эрвилль, наклонившийся над королём. — Дыхание ровное, пульс замедлен… Это похоже на глубокий сон или магический ступор.
— Что же здесь произошло? — Брамс схватился за плотную, расшитую северными узорами ткань шатра, словно опасаясь упасть рядом со стражниками.
— И где принцесса? — непривычно хрипло и испуганно прозвучал мой собственный голос.
Ответа не было. Только жалобное поскуливание Раса у входа и тяжёлое дыхание Брамса.
15
Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Пока Брамс пытался привести в чувство Айсина и Клариссу, мы с Эрвиллем искали улики, хоть какую-то подсказку, куда исчезла Нежа. Страх, какого я ещё никогда не испытывал, словно ядом отравлял сознание, мешая рассуждать трезво.
Сбитый с толку своими чувствами Алькон сейчас был никому не нужен. Холодный, методичный и безжалостный Мрак — вот кто может решить все проблемы.
Если я был прав в своих догадках, и на Нежу охотятся те самые бестелесные люди, которых она так ловко заморозила и отправила в тюрьму в Оливи, то я не представлял, зачем им оставлять её в живых. От этой мысли противно скрутило желудок.
Спокойно. Если бы хотели, они убили бы её прямо здесь, пока все остальные в отключке.
Брансу никак не удавалось разбудить, и я решил прибегнуть к крайней мере. Подошёл и дотронулся тростью до его ноги. Мышцу тут же скрутило, нога дёрнулась, и Айсин, пошевелившись, распахнул глаза. Поднимаясь и озираясь по сторонам, он потирал ногу.