Сыну он ее уже открыл.
— Я постараюсь его найти, — поклонился тот отцу, получив приказ.
Как долго отсутствовал сын, граф не знал. Он совсем потерял нить времени, рассматривая спящую и находя в ней слишком много для себя знакомых и таких пленительных черт. Граф осторожно поправил одеяло левой рукой, продолжая держать правую на горячем лбу больной. Лишь убедившись, что веки несчастной перестали дрожать, он обернулся к Генриху, который уже минут пять стоял в дверном проеме, не решаясь заговорить.
Впрочем, говорить ему было не обязательно. Он просто покачал головой. Граф поднялся из кресла и бесшумно прошел к двери — только шелест плаща нарушал тишину замка. В коридоре Генрих остановился и поднял руку, прося отца не идти в комнату.
— Мальчишка не дотянет до утра. Слишком большая кровопотеря. Если бы мы сразу отправились на поиски, он бы не встретился с волками. Ему лет двенадцать. Он достаточно взрослый, чтобы…
— Что? — прорычал граф.
— Вы познали счастье отцовства, я — нет. Позвольте… Я позабочусь о нем. Я научу его законам вечности…
— Генрих… Даже ты был слишком юн…
— Разве? Вас это не остановило… Пожалуйста… И эта девчонка… Она ведь так похожа на мою сестру…
— Нет, Генрих, не похожа… — отшатнулся от него отец. — И я не могу…
— Либо убить обоих, либо обратить обоих, — не сводил с него ледяных глаз мертвый сын.
— Либо сохранить жизнь и… Отпустить…
— Чтобы они умерли своей смертью, — расхохотался Генрих громко и зловеще.
Граф содрогнулся. В этом хрупком белокуром юноше уже больше двух веков жил кровожадный монстр.
— Я хочу сына, — отчеканил Генрих, отхохотавшись. — Вы лишили меня возможности стать отцом. Я спросил вас по привычке, как дань уважения младшего старшему. Мне не нужна ваша помощь в обращении мальчика.
— Тебе нужен мой замок, чтобы выжить… Оставь мальчишку мне… — граф поднял руку с полой плаща и отодвинул сына с дороги. — Я хочу сам на него взглянуть, — сказал уже тише, толкнул рукой дверь комнаты и поморщился от скрипа. — Скажи Беснику смазать дверь и убрать паутину с полога. Да и проветрить тут не помешало бы...
Граф, конечно же, не чувствовал спертости воздуха, зато отлично видел мириады пылинок, парящих вокруг.
— К чему всё это… Если он…
— Михей поправится, — сказал граф, опуская руку на бледный лоб мальчика. — У него даже жара нет.
— Как и крови, в нем почти не осталось крови…
Взгляд графа скользнул на рваные и окровавленные порты — Михей отбивался от волка ногами и отбился, только укусы оказались довольно глубокими. Он сумел убежать от хищника, но потеря крови, голод, усталость и страх подкосили беглеца.
— Слишком большая кровопотеря, отец, — повторил Генрих.
— Так это тоже хорошо, на тот случай если волк бешеный, — улыбнулся граф, подумав, что надо было быть более требовательным в медицинскому образованию сына. — Сними с него тряпье и обработай раны мылом. Только не забудь вскипятить воду.
— А потом залить кипящим маслом? — усмехнулся Генрих. — Не думайте, что я читал только авантюрные романы.
Граф поднял на сына горящий темный взгляд.
— Это делали герои романов, если в ране был порох. На дворе девятнадцатый век.
— Вот именно. Отчего вы так уверены в непогрешимости своих знаний, отец?
Граф не посчитал нужным отвечать сыну.
— Я отыщу настойку полыни и попрошу Бесника заварить ромашку. Не забудь принести чистые простыни — одну подстели под него, а вторую разорви на повязки. Да не смотри на меня так, будто я отобрал у тебя леденец! Иногда надо уметь сострадать. Впрочем, представь, что ты играешь в доктора…
— Я давно вырос, Ваше Сиятельство. Я хочу играть в отца. Я хочу быть им.
— Если только старшим братом. Давай обсудим это позже. По-немецки. Они не понимают немецкий — во всяком случае, девочка. Кстати, Михей имя сестры по дороге не произнёс?
— Зовите её Мария. Крестьяне каждую вторую девочку так называют… А можно последовать новой моде и звать её Анна-Мария.
— Я всё-таки узнаю ее настоящее имя, — ответил отец сухо. — Принимайся за работу, чего стоишь… И помни — ты не посмеешь тронуть мальчишку, пока я не разрешу тебе этого сделать.
Граф вернулся в комнату к больной, а Генрих поплелся в кухню за горячей водой.
— Бесник!
Горбун оторвался от подражания фитилей в толстых свечах, разложенных на столе.
— Убеди отца, что девчонка копия Анны. Слышишь?
Горбун взглянул на него исподлобья.