Впрочем, ночь ещё долго не подумает расставаться со своими правами, так что бросив овцу во двор, Генрих метнулся в сторону деревни, прихватив с собой клетку. С курами дела обстояли куда проще — чтобы пропажа не бросилась в глаза, он взял с пяти дворов по одной курочки.
Теперь осталось посетить мельника, для которого предназначался второй золотой. Мельник был боязливым малым. Его смазливой дочурке недавно исполнилось семнадцать, и он старался не встречаться с фон Леманнами лицом к лицу. Не зная, когда графу понадобится мука, он каждый вечер оставлял два небольших мешка возле мельничного колеса — и если находил их к утру нетронутыми, то отдавал крестьянам и готовил новый оброк, надеясь своим послушанием сохранить дочери жизнь. Не понимал человек, что граф фон Леманн никогда не вспоминал былые заслуги, если в нём вспыхивала страсть. Впрочем, дочку мельника граф никогда не видел, потому как на деревенских побегушках у него состояли горбун и виконт. И вообще граф отчего-то всегда обходил мельницу стороной…
Генрих оставил возле колеса золотой, подхватил свободной рукой два мешка, но вдруг замер, пронзённый невероятной мыслью. Он опустил на землю мешки, поставил клетку с усыплёнными несушками и бесшумной кошачьей походкой направился к дому мельника. Вампир прекрасно различал по запаху мужскую и женскую кровь, поэтому первое же окно, в которое он заглянул, вело в девичью спальню. Дочка мельника мирно спала на узкой деревянной кровати с крестом в изголовье и, конечно же, заботливо украшенной вязанкой чеснока. Рыжеватые волосы скрывали лицо, но не настолько, чтобы виконт не мог оценить товар… Гадкий утёнок, которого он помнил, если и не превратился в прекрасного лебедя, то стал достаточно хорошенькой уточкой — как раз во вкусе графа фон Леманна.
Мысль виконта была удивительно проста: что случится, если переключить отцовское внимание на новую жертву, к которой никакого сострадания тот не будет испытывать? Он утолит голод, и тогда Елисавета хоть какое-то время пребудет в безопасности, а там уж виконт постарается убедить отца отослать ее с братом к людям. Генрих порылся в пустых карманах и снял с шеи золотую цепочку с рубином. Бесшумно приоткрыв створку окна, он повесил украшение на внутреннюю ручку.
— Добрых снов, милое дитя, — прошептал вампир. — Последних добрых снов… Пусть тебе приснится молочно-белый лик, обрамленный иссиня-чёрными волосами. С прожигающими сердце тёмно-карими глазами.
Подхватив клетку с несушками и два мешка с мукой, виконт фон Леманн весело побежал обратно в замок.
— Я же сказал, что прогулка пойдёт тебе на пользу, — встретил его в гостиной улыбающийся отец.
Давно сын не одаривал его такой нежной улыбкой. Быть может, не только граф почувствовал себя за последние дни человеком, но и его бесшабашный циничный Генрих, который давно похоронил в себе всю доброту. Он не сумеет стать Михею отцом, но старший брат из него должен получиться знатный. Граф в этом не сомневался. И нынешний его сон был безмятежен и долог. Слишком долог для хозяина целого замка.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов