Что стало с братом? Сумел ли Михей добежать до человеческого жилья? Только бы успел, тогда ее жертва не была напрасной.
Девчушка опустилась на колени подле остывшего тела отца, резким движением вынула из смертельной раны нож, чтобы швырнуть в придорожные кусты, и тут же схватилась за собственный живот, глотая ледяной осенний воздух. Её мутило не от вида крови. Со смертью матери ей самой приходилось рубить петухам головы. Просто она давно ничего не ела и даже не пила. Но не пришло еще время жалеть себя.
Она оперлась о вторую оглоблю и прикрыла глаза, но лишь на мгновение: нельзя терять ни минуты — ночь скроет от неё тропы, но не скроет её саму от разбойников. Только уйти, не простившись с отцом, нельзя…
Она провела рукой по взъерошенным волосам покойного, сумела закрыть мёртвому глаза и поцеловала в ледяной лоб. Затем, тяжело вздохнув, распахнула рубаху с вышитым воротом и двумя руками рванула шнурок, на котором висел простой серебряный крест — свой она потеряла, пока разбойники швыряли её друг другу. Увы, толстый шнурок не поддался, только оставил на ладонях красные бороздки. Тогда дочь осторожно приподняла мертвому отцу голову и сняла крест, положила на ладонь, поцеловала и, зажмурившись, повесила себе на шею. А когда открыла глаза, чуть не закричала — отец вновь смотрел в небо и на нее.
— Нет, нет… — замотала она головой. — Не забирай меня с собой!
Попятившись, она наступила босой ногой на что-то мягкое и на этот раз закричала, но быстро сообразила, что это всего-навсего отцовская шапка. Схватила её и, водрузив на голову, спрятала под неё растрёпанные чёрные кудри.
Лошади продолжали бесноваться, и девчушке стоило неимоверного труда протиснуться между ними, чтобы отвязать один повод. Почувствовав свободу, конь тут же рванулся прочь от новой хозяйки, но беглянка из последних сил удержала поводья в руках. Конь взвился, дико заржав, но девчушка не отступала — она умело отпрыгнула в сторону, чтобы конь не растоптал ее, и потянула за повод, отводя от товарища, и только тогда заметила, что конь рассёдлан. Из последних сил ухватилась она за гриву, подпрыгнула, чтобы перевалиться через круп, и сумела, окончательно порвав юбку, перекинуть ногу. Конь дико мотнул головой, и несчастная еле успела припасть к гриве, когда задние ноги животного взметнулись вверх. Жесткая щетина щекотала нос, но наездница, вжавшись в шею коня, только еще сильнее напрягала колени, чтобы во что бы то ни стало удержаться верхом.
Конь бесновался и лягался. Бессильные слёзы выступили на слипшихся от страха ресницах несчастной, и она принялась молиться. Но Бог не услышал ее и даже отвернулся, оставив на погибель — пальцы разжались сами собой, и беглянка начала скатываться по боку лошади, теряя повод и надежду на спасение — но даже почувствовав на себе сильные мужские руки, остановившие ее падение, она не закричала, только еще сильнее заплакала: не успела, не успела убежать, и кошмар прошлой ночи повторится. Если б только она не выкинула нож, он помог бы сейчас закончить её страдания, нынешние и грядущие…
— Я все записал, — с трудом выговорил Вацлав, когда в тишине прошла минута, а то и целых две. — Продолжайте. Пожалуйста, — добавил он поспешно.
— Не хочу, — ответила женщина так же спешно, и голос ее вновь сделался глухим, будто простуженным. — Не хочу вспоминать…
Вацлав вжался в спинку стула — так и есть, это ее история, поэтому за весь рассказ он так и не услышал имени той несчастной девушки. Но раз она сейчас здесь перед ним, вернее, у него за спиной, значит, как-то сумела убежать от разбойников и добраться до деревни. Неужели так и не расскажет, как?
1.3
— Вы натрете медью мозоль, — хмыкнула хозяйка.
Вацлав отложил медный держатель и схватил простой карандаш.
— Благодарю за заботу, — проговорил он с надеждой на продолжение: не просто же так рассказчица отточила для него карандаш.
— Вы ведь собираете не фольклор? Вам не даёт покоя наш замок?
— Какой замок? — нерешительно переспросил Вацлав.
Он не слышал про замок от завсегдатаев трактира, хотя и спрашивал, есть ли поблизости старые крепости. Он имел страсть к старым камням, как любой мальчишка, выросший в городе с пышными дворцами.
— Обыкновенный замок…
Что упало на пол? Бутылка? Она пила или наливала только ему? Вацлав выждал и тихо спросил:
— В ваших краях действительно есть замок?
Ответа не последовало, и Вацлав принялся чирикать в блокноте, сам не понимая причин охватившего его беспокойства. Замок? Ему казалось, что в округе не осталось ни одной деревеньки, которую бы он не посетил. Нигде он не слышал ничего про замок, да и негде здесь спрятаться развалинам.